За делами как-то незаметно для Санти и Ласа прошло заключение договора между двумя мирами и введение Рашида в общий Совет. Узнали они это от Таамира, который в небольшом подпитии приходил к ним жаловаться на жизнь и засилье людьми всего света.

После памятной стычки Повелитель Ин Чу как-то сник, свалил почти все дела страны на советников и министров, целыми днями пропадая в горах или в небе, а ночами просиживая с бутылкой вина у постели не приходящего в себя Эдингера. Подданные его боялись трогать, зная вспыльчивый и жестокий нрав своего господина.

А в голове дракона, не переставая ни на мгновенье, звучали усталые слова мальчишки — йёвалли: "Любить — это значит отдавать всего себя. Ты так не умеешь. Пустая оболочка без души". Они, настойчиво повторяясь, сводили его с ума, заставляя перебирать, как бусинки на четках, день за днем всю бесконечную жизнь. И постепенно Таамир впал в жесткую депрессию. Не было любви в его жизни. Никогда. Не было.

Когда он был молод и горяч, то часто влюблялся, но быстро остывал, разочаровываясь в своих избранницах. Эта была глупа, хоть и красива. Эта высокомерна. Эта холодна. И остальные не лучше. Женщины, с презрением думал молодой дракон, они способны только трещать о нарядах и балах. Сплетницы. Ревнивицы. Склочницы. Развратницы. Пустоголовые кокетки. Он сам не заметил, как постепенно перестал интересоваться ими.

В тот раз молодые драконы задержались на охоте, и на обратном пути их настиг сильный дождь. Порталы открывать никто из них еще не умел. Мокрые и злые Ин Чу доскакали до ближайшего замка и забарабанили в калитку. Мост по случаю очередного перемирия был опущен, но ворота осторожные хозяева на ночь запирали, не забывая опускать решетку.

Охотников встретили радушно: обогрели, обсушили, отмыли и накормили. Таамир, блаженно развалившись в кресле, с удовольствием осмотрел небольшую, по его меркам, но уютную комнату, обитую желтой гобеленовой тканью с голубями и сиренью. Миленько, решил он. Еще бы жаркую девчонку на ночь и рай ему обеспечен. Но чего нет в этой глуши, того нет. Нравы у здешних баронов строгие.

В дверь постучали, и в спальню вошел мальчик-паж лет тринадцати — четырнадцати в синем с голубой отделкой костюме. Узкие штаны и жилетка выгодно подчеркивали стройную среднего роста фигурку, а белая рубашка с широкими рукавами оттеняла иссиня черные густые кудри, лежащие на узких плечах и белую кожу.

— Господину что-нибудь угодно? — вежливо спросил мальчик, поклонившись.

Таамир, не спеша рассмотрел пажа с ног до головы. Красивый, ладно сложен, в меру высок, правда, худощав, но это не беда. И в его голову пришла шальная мысль. А почему бы и нет?

— Господину угодно, — улыбнувшись, проговорил он, — хочешь золотой?

В его руке, как по волшебству, появилась монета. Дракон покрутил ее между пальцами, давая насладиться блеском, и поманил удивленного мальчика к себе.

— Что хочет господин? — спросил он, подходя и снова кланяясь.

— Господин хочет, чтобы ты немного заработал. Тебе ведь нужны деньги? — вкрадчиво спросил он.

Паж, молча, кивнул головой, изумленно глядя на него большими серыми, как у Таамира, глазами.

— Одна ночь — один золотой, — предложил дракон.

— А что я должен делать? — мальчик продолжал непонимающе смотреть на него.

— Наивное дитя природы, — проворковал Таамир, — А что могут делать двое ночью наедине в одной кровати?

Лицо человеческого подростка вспыхнуло, он непроизвольно с ужасом отшатнулся к двери, но Ин Чу ловко поймал его за край жилетки.

— Или бесплатно, тогда намного больнее. И можешь кричать, мне нравится, когда кричат, — он толкнул оцепеневшего мальчика на постель.

— Не надо! — пронзительно вскрикнул тот и попытался вскочить, но дракон, навалившись сверху, всем весом прижал его к кровати.

— Что, не надо? Не надо денег? Не надо боли? Не надо рвать на тебе одежду, потому что ты сам разденешься? Точнее выражайся, мой милый, — Таамир уже нетерпеливо снимал с себя брюки.

— Пожалуйста, пощадите, милорд! — мальчик начал плакать, крупные слезы побежали по щекам.

— Боги, конечно, мой милый! Я не буду делать тебе очень больно, если все остальное ты сделаешь сам, — запустив пальцы в шелковистые волосы подростка, прошептал дракон ему на ухо.

Он отпустил заплаканного измученного мальчика только после полуночи, положив в карман жилетки золотой, как и обещал.

— Это, чтобы к следующему вечеру не болело, — он затолкнул туда же баночку с целебным бальзамом от ран, — а это, дракон положил вслед первой еще одну блестящую монету, — за молчание. Ты понял меня? — Таамир пальцем поднял подбородок пажа и нехорошо усмехнулся, — Я жду тебя, мой милый, не разочаруй меня.

Дождь продлился еще день, потом пришлось ждать, когда просохнут дороги. Уехать незваные гости смогли только через четыре дня и ночи. Осунувшийся мальчик в дорогом костюме пажа, прижавшись лбом к оконному переплету, провожал веселую кавалькаду глазами, полными ненависти и слез.