— И тебе светлого дня, — хмыкнул ашурт, — Из тебя бы получилась классная жена — болтаешь мало, а это очень много значит. Еще достоинства есть? — насмешка прозвучала неприкрыто и это здорово разозлило.

"Все знает", — подумалось как-то отстраненно, как будто не о себе. "Ну и плевать, все равно ничего не получит". Ласайента хмуро взглянул на герцога и буркнул, вернее, хотел нормально сказать, но получилось то, что получилось:

— Мне в туалет надо, — голос прозвучал сипло и слабо.

Ласайента попытался откашляться, но ничего не вышло, став только хуже.

— Воды надо или то, что уже плещется, не донесешь, если еще выпьешь? — Сантилли уже сидел на постели, подобрав под себя ноги.

— Нет. Сам дойду, — невпопад ответил принц, испугавшись, что ашурт сейчас будет ему помогать, и попытался подняться, опираясь на здоровую руку.

Это удавалось ему плохо, рука дрожала от слабости, но очень не хотелось, после всего, что было, чтобы кто-нибудь притрагивался к нему.

Сам так сам, какие проблемы. Сантилли не стал спешить его поддержать, вместо этого он со вкусом потянулся, запрокинув руки за голову и прогнувшись. Расстегнутая рубашка разошлась, обнажая загорелый торс. Не худой, но и не массивный, гибкий, сильный. Кожа гладкая без единого волоска. Мускулы прорисовываются четким рельефом. Хищник. Страшный в бою, равнодушный к чужим страданиям и безжалостный, судя по тем историям, что до сих пор рассказывали про него шепотом.

Ласайента с привычной завистью окинул фигуру герцога. Перехватив откровенный взгляд принца, тот еще раз потянулся, явно красуясь, и вдруг, одним плавным, текучим движением скользнул вперед, заставив того невольно отшатнуться и упасть обратно на подушку. Припечатал руками одеяло с обеих сторон, от чего оно натянулось на груди принца, и ехидно спросил:

— Нравлюсь?

Принц хмуро промолчал. Герцог пакостно улыбнулся, показав кончики белоснежных клыков. Язык призывно защекотал его губы. Ласайенту передернуло от отвращения, пальцы здоровой руки вцепились в край одеяла, будто оно спасти могло. Сантилли медленно опустился на правую полусогнутую руку, слегка наваливаясь на живот Ласайенты всем телом. Каштановые волнистые волосы тяжелой волной скатились по спине и легли на кровать. Пальцами левой провел по щеке, еле уловимо касаясь ее.

Принца вновь всего передернуло, и неожиданно для себя он ударил по этой руке наотмашь. Удар получился слабый. Хотел смахнуть, но эффект вышел прямо противоположный. Герцог удивленно вскинул брови:

— Ну, надо же! Какие мы недотроги. А не боишься? — рука скользнула дальше вниз по шее, и Ласайента всерьез разозлился.

— Убери руки от меня! — голос чуть не сорвался от ненависти, челюсти свело судорогой, заставив стиснуть зубы и вздернуть верхнюю губу.

Ласайента завозился всем телом, пытаясь столкнуть чертова ашурта с себя, непослушными пальцами стал отдирать руку от своей шеи, но та даже не дрогнула, продолжая движение.

— Ого, а мы умеем клычата скалить. И кусаться будешь? — Сантилли навис над своей жертвой совсем близко к лицу, пощекотав нос запахом чистой кожи и чего-то еще свежего, незнакомого, но очень приятного.

— Да пошел ты, — страха совсем не было, только злость.

Хотелось вцепиться в гада и стереть эту такую вызывающую улыбку с красивого лица. Тоже мне, неотразимый! Но вместо этого Ласайента попытался скопировать улыбочку герцога, сказав:

— Могу не донести.

Ответ последовал незамедлительно:

— Какие проблемы? Сам и будешь стирать. Или можешь так и лежать. В тепленьком, — герцог откровенно наслаждался ситуацией.

— Тебе тоже это нюхать придется, — мстительно ответил принц.

— Ничего, я привычный ко многому. В крайнем случае, могу и просто выйти, а вот ты… Ладно, иди, — милостиво разрешил ашурт, наконец, отодвигаясь на край кровати.

Мальчишка Сантилли определенно нравился. Быстро справился с испугом. Да и был ли этот испуг, скорее удивление. Дерзит, скоро хамить начнет. Хотя это надо пресекать в самом начале. Да. Хамство нам ни к чему. Нам нужен культурный воспитанный демон. Он немного понаблюдал, как принц возится на постели, пытаясь подняться. Потом резко откинул одеяло, подсунул руки под спину и колени и легко поднял парня. Тот только охнул. Пришлось поползать по кровати на коленях спиной вперед. Ерунда. А вот дальше началась потеха.

— Я сам.

— Давай, — покладисто согласился герцог и резко опустил принца на ноги.

Конечно, они сразу подогнулись, пришлось подхватить под мышки со спины и зафиксировать в стоящем положении. Неустойчивом надо сказать. Причем делать это пришлось осторожно, чтобы не задеть сломанную руку. Что ж ты так долго заживаешь-то?! С любопытством оглядев получившееся, Санти отступил на шаг и сделал широкий приглашающий жест в нужную сторону, слегка склонив голову. Не расхохотаться бы, потому что смотрелось это комично: худой принц в длинной широкой рубашке герцога до колен, тонкие дрожащие ноги палками упираются в темный пушистый ковер, но голова гордо поднята. Короткие неровные золотистые (с ума сойти! еще и волнистые!) волосы торчат на затылке в разные стороны. Принц, одним словом.