Ласайента порывисто обняла отца за плечи и прижалась к нему. Он, не глядя, нащупал ее руку и сжал. Ладонь была мокрой. Так они и сидели. Сантилли боялся не то, что пошевелиться, даже дышал через раз, опасаясь нарушить хрупкое равновесие.

Когда слезы высохли, Андерс поднял голову и заглянул в синие глаза дочери.

— Прости, маленькая моя, — прошептал он, провел рукой по волосам, прижался к ее лбу лбом и замер.

— Скоро тебя перерасту.

— Какая знакомая интонация, — усмехнулся князь, — только в женском исполнении. Но это не снимает с тебя клятвы воина.

— Кто бы сомневался, — ответила дочь и не удержалась от вопроса, — Что значит «готовить руку для ветра»?

Сантилли, тоже впервые слышавший это выражение, насторожил уши.

— Хорошо, что спросила, — князь отстранился и задумчиво потер переносицу, — Не знаю, как это будет смотреться на тебе в женской ипостаси, но выглядит приблизительно так.

От виска Повелителя побежали вниз тонкие голубовато-белые завитки. Постепенно разрастаясь и множась, они спустились по шее и спрятались за воротник, чтобы вынырнуть из рукава и кончиться у среднего пальца.

Ласайента восхищенно выдохнула.

— Андерс, — вкрадчиво произнес Сантилли, — Как?

— Познакомишь меня со своим духом-защитником, сам половину твоей боли заберу.

— Что мы, маленькие, не потерпим? — возмутилась дочь.

Андерс, не говоря ни слова, провел по ее виску пальцем, потом сильно надавил, и та поморщилась.

— Понятно, — хмыкнул герцог, — а там еще и снадобье.

— Эту ты сам набить не сможешь.

Ашурт скривился:

— Ну, сколько можно уже?!

Но тут на палубу, озираясь, вышел Шон, и Андерс не замедлил съязвить:

— Что ищешь, блудня?

Старший сын смутился, но в глаза отцу посмотрел:

— Мы только разговаривали.

— А-а-а! — Сантилли переглянулся с Ласти, — О-о-о!

— Ерунда на самом деле, — поддержала его девушка.

Шон потрясенно уставился на сестру, затем медленно опустился на корточки перед ней.

— Я на призрак не похож, — Лас скорчила неподражаемую рожицу.

Андерс только сейчас обратил внимание на ее оговорки, но поправить не успел. Шон взял сестру за подбородок, и она его тут же толкнула ногой в колено. Брат завалился назад, но успел схватить ее за руку, и они оба со смехом повалились на палубу.

— Дьявол, центр тяжести смещен, — выругалась Ласайента, поднимаясь.

— Ласти! — Сантилли и Андерс были единодушны.

— Не ругайся, когда ты женщина, выглядит ужасно. Если тебя это волнует, — взмолился ашурт.

— Но на самом деле мешает, — обиделась девушка.

— Ничего там тебе не мешает, — возразил Сантилли, — все пропорционально.

Шон хмыкнул и окинул сестру беглым оценивающим взглядом, за что заработал еще один теплый сестринский пинок по ногам, не успев их поджать. Андерс подался вперед и потянул дочь за рубаху, вытаскивая ее из штанов. Та возмущенно оглянулась, но отец крепко держал ткань. Потом приподнял ее и выразительно заглянул под подол:

— Заработала? Будь любезна оправдывать звание воина в любой ипостаси.

— Продляем договор? — мгновенно сориентировался Сантилли.

Принцесса эмоционально пошевелила губами, но кивнула, потом спохватилась и ответила:

— Продляем, я согласен, — ашурт выразительно посмотрел на любимую, и она тут же поправилась, — согласна.

— Мускулатуру только ей не перекачай, — посоветовал Андерс, — сам потом шарахаться будешь.

Мужчины рассмеялись, а девушка покраснела и что-то пробурчала.

— Ласти, ты прелесть, — герцог встал и обнял ее, зарывшись лицом в волосы.

Андерсу давно не было так легко и свободно. Он откинулся на ступени, раскинув руки, и посмотрел в светлеющее небо. Боги, как великолепна жизнь!

Ласайента смотрела на улыбающегося отца, положив голову на плечо Сантилли. Не давила больше неподъемная тяжесть, пригибая свои грузом к земле. Не стягивала грудь обида стальными обручами, не давая дышать. Хотелось обнять весь мир и, смеясь, закружить его.

— Пап, а как призывать духа-защитника?

— Бет, ну, будь умничкой! — уговаривал девушку ашурт, — Ты же хорошая девочка.

Ласайента, сидя на полу и по привычке сложив руки на краю кровати, хмыкнул.

«Как же ты тогда соблазнял красавиц, если сейчас не можешь уговорить одну?» — мысленно спросил он друга. Герцог с досадой посмотрел на него и огрызнулся: «Так-то в постель. Туда они сами запрыгивали».

— Сантилли, я не могу так поступить, — возразила Элизабет, — Это будет нечестно по отношению к Таамиру и Эдингеру и вообще это недопустимо.