В принципе, если сегодня я уйду позже Петеньки, то он ведь может даже и не заметить, – забалтывала себя Лиза.

Глаза её при этом загорелись опасным огоньком отчаянья. Кажется, равнодушие Лихогона-работоголика довело Лизу до стадии готовности на любые авантюры. Можно было не сомневаться, что необходимый документ Лиза мне достанет. Нет, я не рассчитывала на то, что это окажется нечто сенсационное. Какой-нибудь отчет перед клиентом за котеночно-поисковые работы или доклад о перемещениях чьей-то блудной жены. Толку от самого документа я не ждала. Другое дело – поступок Лизаветы. Страстно желая выглядеть перед своей любовью только в благостном свете, Лиза пошла бы на что угодно, лишь бы скрыть факт своего правонарушения. Что греха таить, я собиралась прибегнуть к гнусному и отвратительному шантажу. Разыграть омерзительную комедию и заполучить требуемую информацию.

“Значит так”, – хладнокровно планировала я, – “Возвращаю завтра документ, а вечером Георгий перехватывает Лизу по дороге домой и рассказывает, что знает о её ужасном злодеянии. “Гадалка”,– мол, – “проговорилась, хотя та дама, что принесла документ, и просила держать дело в тайне”. Далее Георгий грозится рассказать всё Лихогону, размахивает, в качестве доказательства, ксерокопией вытащенного Лизой у шефа документа. Лиза, конечно же, умоляет не выдавать её. Георгий соглашается в обмен на кое-какие услуги и кое-какую информацию. Лиза обещает подумать. Весь день бедная Лиза страдает и мучается. Она, конечно, ни при каких условиях не предаст любимого, и рассчитывать на это нельзя. Я поступлю по-другому. Буду всячески пытаться вызвать её к откровенности: “Что-то случилось? Ты такая бледная… Может, я могу помочь? Поделись ты горюшком своим – и оно к тебе не раз еще вернется. В смысле, уйдет без оглядки”. В общем, Лиза рассказывает мне о домогательстве Георгия. Я впадаю в отчаяние. “Это я во всем виновата! За гадалку ручалась именно я! Кто б мог подумать, что она разболтает… Я обязана тебе помочь, Лизонька. Есть! Придумала идею! Мы должны набрать на шантажирующего тебя типа ответный компромат. Пригрозим, что если не отцепится, то мы ему испортим жизнь в ответ”. “Но мы же ничего о нем не знаем, как добыть компромат?” – на нижней части оправы Лизиных очков вдруг заблестят капельки слез. “Не знаю”, – отвечу я, – “Думаю, нужно посмотреть, чем интересуется этот тип. Может, это что-то прояснит…” И тут наивная Лиза, как на духу, выложит мне всю интересующую Жорика информацию и покажет нужные бумаги… Она ведь знает, где шеф хранит документы о ходе войны с Сабоневским. Конец действия. После этого я спокойно испаряюсь с Лихогоновского горизонта, и пускаю все силы на борьбу за справедливость по отношению к Марии. Зная планы врага, делать это будет гораздо легче”.

Придуманное имело массу минусов, главным из которых являлась необходимость поступить бесчестно по отношению к такой милой секретарше. Но не оставаться же мне работать уборщицей навечно? Правда, существовал еще шанс, что мне все-таки удастся выкрасть из Лизиной сумочки ключи от Лихогоновского кабинета… Но, во-первых, поступок этот был ничуть не менее бесчестным, чем предыдущие планы, а, во-вторых, на ночь офис ставился на сигнализацию, бороться с которой я совершенно не умела…

“Стоп! Сигнализация! Ведь я знаю, как её отключить…”

Дело в том, что мой второй бывший муж, помимо всех остальных достоинств, обладал еще и талантом изобретателя. Когда-то он сумел изобрести штуку, способную начисто отключить электроэнергию в радиусе нескольких метров от себя. Штука эта в свое время принесла бывшему мужу столько хлопот и бед, что, добавь я еще одну неприятность, ничего особо не изменится. Я еле удержалась от желания немедленно звонить на работу бывшему мужу.

“Спокойно”, – мысленно приказала я себе, – “Займись вязанием и успокой свои нервы. Позвонишь вечером и все уладишь. Сейчас тебе нужно просто вязать. Это же так приятно…”

Вскоре у меня сложилось ощущение, что вскорости я смогу открыть магазин по продаже вязаных вещей. Рабочий вечер все не кончался. Лихогон, от которого мы усердно ожидали, что он выйдет в приемную сказать нам “До свидания”, все работал. Несколько раз Лиза робко стучала в дверь и интересовалась, надолго ли он еще собирается оставаться. Из приемной я наблюдала, как Петр Степанович рассеянно глядел сквозь секретаршу, бормотал нечто вроде: “Надо же, как интересно…” и снова утыкался в лежащую на столе тетрадку, всей своей мимикой подтверждая проговоренные слова. Руки его при этом были скрещены на груди и нервно постукивали пальцами по плечам. Из-за этой занятости рук мне казалось, что Лихогон переворачивает странички тетради кончиком носа.

Кажется, теперь он будет жить на работе, – тяжело вздохнула Лиза после очередного часа ожидания, – В принципе, меня он отпустил еще три часа назад. Я сочинила, что компьютер осваивать пытаюсь, поэтому задержусь.… Но всему же есть предел! Может, действительно пойти домой?

Я оказалась в довольно щекотливой ситуации. Настаивай я на изъятии у Лихогона документа для гадалки, Лиза могла бы заподозрить неладное. Не настаивая, я затягивала свою уборщическую деятельность на целый рабочий день. Нужно было срочно что-то предпринять.

Вы уж извините, Петр Степанович, – я решительно толкнула дверь кабинета начальника, – Но мне домой охота. Позвольте, я совершу ритуал вечерней уборки, не дожидаясь, когда вы освободитесь.

Что? А! – Лихогон отвлекся от изучаемой тетради, – Конечно, конечно… Я и забыл про вас, вы уж простите…

И как же, интересно, он мог про меня забыть, если каждый раз, когда дверь в его кабинет открывалась, глаза его обязательно пробегались по приемной, где, сосредоточено вяжущая я, просто не могла остаться незамеченной. Кажется, я кажусь ему уже частью офисного интерьера.

Знаете, – Лихогон покровительственно улыбнулся, – В общем-то, я, кажется, погорячился. Можете второй раз не убирать.… К чему вам целый день ждать этой вечерней уборки… Утренней вполне хватит для поддержания чистоты.

Ну, уж нет! – искренне разозлилась я, – Целый день прождать впустую? Раз я тут сидела, то позвольте уж, выполню свои обязанности. Тем более, платите вы мне за две уборки в день. Значит, буду убирать дважды.

Не дожидаясь ответа, я принялась агрессивно тереть шваброй абсолютно чистый пол. Сначала Лихогону пришлось убрать ноги, ботинки которых торчали с внешней стороны компьютерного столика. Не тут-то было! Я решительно зашла с тыла и начала мыть пол у Лихогона за спиной. Честно говоря, я ожидала, что он меня выгонит. Опасаясь этого, я еще больше усугубила ситуацию, принявшись невнятно бубнить.