Шрифт:
Когда этот актер рассказал мне историю съемки, я сразу же понял, что со мной поступили так же. Отсюда неправдоподобная естественность в игре моего пленника и искренность его обморока. Думаю, наркоз был настоящим, а пленник заранее не предупрежденным. Вот почему понадобилась маскировка камеры и света. Вот почему нас приказано было импровизировать, а не следовать четкому сценарию…
Остальное голосом. Видит Бог, не зря я не хотел сначала сниматься в этюдах этого типа.
Очень надеюсь на вашу помощь, Эдик Томкин”.
В голове моей что-то запульсировало особенно тревожно. Словосочетание “Эдик Томкин” четко ассоциировалось у меня с Сестрицей.
Чтобы все это значило? – вслух поинтересовалась я сама у себя, – Как бы разобраться? Кто такой этот Томкин, в конце то концов… Ясно кто! Один из многочисленных странных друзей моей милой Настасьи. Но как этот Томкин связан с Пёсовым? И что стало дальше с этим непредупрежденным пленником? Отыграл естественность реакций и освободился, или до сих пор томится в плену? А может… Может, это не пленника не предупреждали для естественности реакций на съемках, а Томкина не предупреждали о том, что события настоящие.… Использовали актеров, которые думали, что играют, а на самом деле совершали настоящее похищение.… Тогда понятна паника Томкина.
Мне сделалось не по себе. Кошмар! Расследовала одно, а вышла совсем на другое… Похититель, стремящийся сделать всё чужими руками. Да еще и руками, знакомыми с моей Настасьей… Ну и зачем мне это? И отчего этот похититель подписался Лже-Кузеном в “Скамейке”?
Только воевать с новыми похитителями мне еще не хватало, – заворчала я, – Эх, лучше б и не знала я ничего об этом деле, ведь не успокоюсь теперь, пока не разберусь. Или, пока не разберутся со мной. Уж больно во многие дела сую нос.
И тут, в качестве любезного подтверждения моих слов, ко мне в окно постучали. Мгновенно смекнув, что этаж-то пятый, я списала все на слуховые галлюцинации. Стук в окно повторился. Первой моей реакцией было броситься к входной двери и убежать. Собственно, это я и сделала. Добежала до двери и остановилась.
“Черт возьми! Если всего бояться, то можно сойти с ума. В конце концов, я тут живу вполне законно, значит, имею право спустить с лестницы нежданного гостя. Даже если эта лестница окажется пожарной…”
С решительным видом и дрожащими коленками я подкралась к окну, одернула штору, всматриваясь в застекольную тьму. Застекленный вечер оказался совершенно непроглядным. Вдруг из темноты появилась чья-то рука и, размашисто приблизившись к моему стеклу, деликатно постучала. Отчего-то эта аккуратность в постукивании немного успокоила меня.
Кто там? – как ни в чем ни бывало, спросила я, слегка приоткрыв форточку. Впервые в жизни, я жалела, что форточки в нашем мире не догадываются закрывать на цепочки.
Кажется, я даже ожидала, что услышу в ответ нечто вроде: “Из ЖЭКа. Должен проверить ваш счетчик”.
Это я! – с придыханием проговорил знакомый голос, – Да открой же ты, наконец
Вот уж кого не ожидала…
Не смог дождаться утра? – искренне удивляясь, я распахивала оконные рамы, – Заразился от меня любопытством? Хочешь лично услышать все новости?
Жорик спрыгнул с подоконника, деловито оглянулся, прищурился, и спросил самое нелепое, что только можно было спросить в данной ситуации.
– Ты одна?
Щурился так он только в редкие моменты приступов ревнивой подозрительности. Нашел время!
Нет, – я не смогла сдержать улыбки, – Уже не одна. С тобой. А ты со мной?
Я всегда с тобой, ты же знаешь, – он провел пальцем по моей щеке и тепло улыбнулся, – Просто не привык не видеться так долго. А у подъезда могли следить.… Вот и пришлось… Короче!
Георгий уселся за стол, нахально отпил мой кофе, потом перетянул меня к себе на колени и, к великому моему изумлению, не задал не единого вопроса о работе. Только сейчас я почувствовала, как сильно скучала без него эти дни. Хорошо все-таки, когда рядом родной человек. И Мария, и Лихогон, и даже несчастный Эдик Томкин надолго остались за пределами моего мировосприятия.
8. Глава восьмая, количество необходимых преступлений увеличивающая.
Георгий разбудил меня на рассвете. Я даже не имела возможности вдоволь навозмущаться необходимостью вставать в такую рань. Сегодня мои капризы никого не волновали. Нужно было переходить к производственному совещанию. Я передала Георгию слепок ключа и рассказала, что собираюсь попросить у бывшего мужа прибор для отключения сигнализации.
– Что ж, – Георгий одобрительно закивал, – Звони. Если будет нужно, я подключусь к просьбам. Мне он, в конце концов, многим обязан.… Хотя бы тем, что избавился от твоих нежных чувств, – Георгий не удержался от язвительной улыбки, – В общем, звони.