– Щпащибо, вы щпащли ме жищть, – вежливо поблагодарила я, разминая заодно язык. Оказалось, что шепелявить можно абсолютно безболезненно, – Вам не тяжело? – а вот нормальный разговор приносил, хоть и незначительную, но боль.

– Вы еще и дразнитесь? Я что шепелявлю?! – возмутился Лихогон. Петр Степанович сидел на полу у основания железной лестницы. Голова моя возлежала на коленях бывшего босса, которые тот любезно подставил под неё, прежде чем я столкнулась с железобетонным полом.

– Мея оща укущила, – жалостливо сообщила я, но потом решила все же не нервировать вооруженного человека, небольшая боль в языке все же лучше пулевого отверстия, – Но могу и нормально разговаривать, если хотите, – я осторожно привстала, – Кажется, кости целы. А у вас?

– И у меня, – Лихогон легко подскочил, снова направив на меня пистолет, – И кости, и имущество. Последнее вашим намерениям никак не соответствовало, госпожа Кроль, не так ли?

“Ну вот! Теперь я ни за что не докажу, что не собиралась воровать. Меня посадят в тюрьму, и Георгий, наконец, сможет спать спокойно. Оттуда я точно не смогу вляпаться в какие-нибудь неприятности…” – всякий раз, оказываясь в критических ситуациях, я вспоминала о Георгии и осознавала, как была не права, решив действовать без него.

– Как, кстати, поживает Георгий Собаневский? – Лихогон, видимо, решил поразить меня степенью своей осведомленности.

– Нашли чем меня удивлять, – честно ответила я, – Про то, что вы в курсе, кто я, мне уже известно. Лучше скажите, откуда вы это узнали?

– Она еще и задает вопросы! – Лихогон нервно постукивал пальцами свободной руки по книжной полке, – Просто верх наглости, а не человек. Прийти ко мне в офис, потребовать работу, потом воспользоваться наивностью и чистотой Лизы, для осуществления своих воровских планов… А после этого еще и требовать ответов! Порядочный человек на вашем месте пытался бы оправдаться…

– Порядочный человек на моем месте бы не оказался, – самокритично заметила я, чем окончательно шокировала Лихогона.

– Так вы признаете свою вину? – настороженно поинтересовался он, потом вдруг тяжело вздохнул, совсем как Лиза в моменты приступов грусти, – Удивлен. Да что там. Признаюсь откровенно, искренне расстроен, – мелко покачивая головой, продолжал говорить Лихогон, – Надеялся, что, попавшись, вы, наконец, решите объясниться и развеете мои предположения относительно ваших преступных замыслов. Ведь мы с Жориком – одноклассники, как никак. Я все надеялся, что найдется какое-то человеческое объяснение вашему поведению… Не мог, как мне казалось, Собаневский оказаться попросту грязным преступником. Я ведь довольно много всего о вашем муже знаю. Мы всегда шагали схожими тропками. Прямо издевательство какое-то. Оказывались в закоренелых конкурентах, чем бы ни занимались. Конечно, я прекрасно знал и чем Георгий занимается, и кто его жена, и даже каких специалистов он привлекает для самых тайных поручений… Так что разгадал бы я и вас и кого угодно другого, кого бы Жорка подослал ко мне шпионить.

– До чего у вас все взаимно! – восхитилась я, – Прямо идиллия какая-то. Честно говоря, всегда считала вас мужниной навязчивой идеей, поэтому и предположить не могла, что вы тоже за нами следите.

– Тоже?! – насторожился Лихогон.

Я поняла, что выбалтываю семейные тайны, но останавливаться было поздно.

– Георгий знает о вас ничуть не меньше, чем вы о нем. Естественно, мы сразу же поняли, чьих рук дело – то похищение. Ведь Гора-то работает на вас. Это Жорик давно уже вычислил.

– Какое похищение? – Лихогон удивился довольно искренне, но сказать с уверенностью, притворяется он или нет, я не могла, – Так значит, дело все-таки не в обычном желании навредить конкуренту? – кажется, Петр Степанович немного обрадовался.

В отличие от меня. Я глубоко оскорбилась.

– Что?! То есть вы подумали, что все эти усилия, – я подняла глаза к люку в погребе, указывая тем самым, что говорю о своем головокружительном падении, – Все эти жуткие усилия я затрачивала исключительно из страсти к вредительству? Да за кого вы меня принимаете?!

– Извольте объяснить, что вы здесь делаете, и я, возможно, пересмотрю свои взгляды, – холодно ответил Лихогон, – Пока же буду считать, что вы пытались втесаться ко мне в доверие, с целью подорвать работу конкурентов мужа.

– Зачем бы я тогда учила Лизу компьютеру? – вырвалось у меня.

– Чтобы задурить девочке голову. Вы узнали, что для меня самое главное – порядок. И вот теперь проникли в тайник, чтобы, скажем, сжечь документацию…

– У меня нет спичек, – беспомощно оправдывалась я, – И вообще, неужели я произвожу впечатление мелкого вредителя?

– Нет, – честно признался Лихогон, – Не производите. Да и в Жорике я такой подлости подозревать не мог. Немедленно объясните, что все это значит… В конце концов, я ведь вооружен. Не думаю, что этот аргумент не располагает к откровенности. Имею полное право принять вас за вора и попытаться защититься. Ну, говорите же, – голос Лихогона снова ожесточился.

Я понятия не имела, как вести себя в данной ситуации.

“Рассказать все, как есть? Но, если Лихогон сейчас притворяется, а на самом деле ведет войну против Марии, то моя откровенность существенно облегчит ему жизнь. Нет уж, лучше придумать какой-нибудь витиеватый ответ, не вызывающий подозрений… ”