“Надо же, как забавно”, – пронеслось в голове у меня, – “Человек все время попадает в те условия, которые ему наименее удобны. Лизавету не принимали на работу из-за того, что она давно уже вышла из юного возраста, а Марию хотели уволить как раз из-за противоположной причины: слишком молода. Причем, ни то, ни другое, нельзя считать объективными приоритетами при приеме на работу. Похоже, что судьба попросту воспитывает нас. Каждому подсовывает именно те трудности, с которыми ему сложнее всего справиться. Эх, знать бы еще, для какого такого боя нас так тренируют…”

– И вот тогда-то я все и придумала. Пошла к своему Леньке, так, мол, и так, говорю. Дело есть. А он к тому времени как раз конкурс выиграл. Причем не по основному профилю, а по режиссуре. Что странно. Потому как сценарист Ленька блестящий, а режиссер крайне посредственный. Но кто их там в этой комиссии разберет? В общем, наша местная киностудия обязалась всячески сопутствовать в съемках дипломной работы победителя. И технику ему выделять стали, и даже реквизит из своих личных запасов. Так родилась идея съемок подстроенной бандитами автокатострофы. К тому времени я уже собрала достаточно информации о вашем “Order”е, чтобы предсказывать некоторые ваши реакции. Подбросить Георгию на участок письмо с извещением о том, когда бандитский Кузен посетит меня – легче легкого.

– Но ведь это письмо ветром принесло… – обиженно проворчал Георгий.

– Конечно, – улыбнулась Маша, – Знаете, как я долго тренировалась эти листки к вам на участок забрасывать, да еще и поджидая нужного порыва ветра, что б списать все на него. А уж в том, что вы эти листки прочтете и явитесь в назначенное время посмотреть, кто там ко мне приедет… в этом и сомнений не возникало. Разговор мы с Ленькой разыграли “от и до”. Откуда мы могли знать, когда вы подслушиваете, а когда нет? И Томкин тоже свою роль грамотно сыграл. За что ему спасибо огромное. Единственная сложность заключалась в том, чтобы вы преждевременно не заметили, что Таврия-то битая!

– Так что? – все еще не понимал Жорик, – Машина изначально была разбитой? – потом разочарованно прибавил, – Низкобюджетные фильмы снимаете, товарищи. В настоящем кино нужно было не поскупиться и по-настоящему машину разбить. Тогда б я точно в катастрофу поверил.

– К таким затратам наша киностудия пока не готова. А Таврия эта у них в половине всех сюжетов про аварии снимается. Её уже лет пять, как принципиально не реставрируют. Специально для киноаварий держат. Вид сзади и с одного боку – нормальная машина. Ездит даже. Вернее, ездила, пока я её в столб не засадила. Оттого Леньке потом и пришлось Автосос вызывать. Оттого он на меня и злиться… Так вот, на одно крыло и морду этой Таврии смотреть страшно… В темноте и спешке даже вблизи не разберешь, что авария произошла довольно давно. Тем более, что я, говорю же, вжилась в роль и немного все-таки машину об столб ударила. Для правдоподобности, – тут Маша по-детски улыбнулась и запричитала, – Ну признайтесь, дядя Жорик, ну вы ведь поверили!!!

Перенятое у Тёмки обращение к Георгию из уст Марии смотрелось как-то очень трогательно.

– Поверил, – мрачно отрезал Георгий и замер в ожидании продолжения рассказа.

– Это здорово! – рассмеялась Маша, – Скажите, я классно все придумала? Конечно, не без Ленькиной помощи, но все-таки… Вообще-то, если б я не заболела в канун конкурса, еще не известно, чьи работы финансировались бы нашей киностудией. Леньке просто повезло!

– Ближе к делу, – перебил Георгий, – Если авария была подстроена, то, как объяснить твое состояние? Ушибы тоже были, того…?

Мария напряженно замерла, решая говорить или нет. Потом как-то болезненно передернулась и, криво усмехнувшись, сообщила:

– Искусство требует жертв. Если очень захотеть, можно сымитировать, что угодно. Ну, ударилась я пару раз со всей силы головой об руль. А еще раньше, в доме, с лестницы спрыгнула, для синяков и царапин. Ну и одежду на себе слегка поразрывала. Для внесения в сцену элементов эротики. То есть это я делала уже не в доме, а в машине. Дом этот, кстати, действительно моей матери принадлежал. Они с Робертом здесь проводили раньше почти все выходные. Официальное имение мама не любила. То есть, с дачей та же история, что и с драгоценностями. Роберт и при жизни маминой ничего официально на неё не переоформлял, а уж после смерти, так и подавно с этим домом возиться не стал. В общем, ключи у меня были. Вот я сюда и приехала. И сразу давай сама себе поверхностные телесные наносить. Даже самой было интересно, смогу, не смогу… Оказалось, ничего сложного. То есть больновато, конечно, но так этого же и добивались…

Подобные вещи уже попахивали откровенным психическим нездоровьем. Надо же. Молодая, красивая… Чего ей спокойно не живется, к чему с такой одержимостью пытаться испортить самой себе жизнь.

– М-да уж, – насупился Тёмка, – Случай, типа, явно по моей части. Медицинский, то есть. От таких мазохистских наклонностей лечиться, типа, надо. Впрочем, через эту болезнь по статистке проходит более 55 процентов всего населения…

– А если б ты себе что-нибудь сломала? – поинтересовалась я, – Или если б шрамы на всю жизнь остались?

– Так я ж осторожно, – невинно улыбнулась Маша, – Что б только поверхностные повреждения… Не смотрите на меня так. Не сумасшедшая я. Сейчас мне и самой кажется, что все это было… не вполне нормально… так скажем. Но тогда я больше всего на свете хотела воплотить свой план в реальность. А для этого было необходимо, чтобы детектив Собаневский поверил в перенесенную мною автокатастрофу.

– Откуда же ты могла угадать, что я решу тебя спасти и домой принесу?

– Не могла. По плану вы должны были увидеть аварию и услышать замыслы ЛжеКузена. Он нарочно минут сорок только и говорил, что об этих планах. Не известно же, в какую минуту вы к нам на нужное расстояние подберетесь… А через несколько часов я должна была явиться к вам на дачу, устроить переполох и, как у добрых соседей, попросить помощи.