– Нет, – сказала Маринка.

– Это тоже – статистика.

– Ну, и к чему ты клонишь?

– А вот как ты думаешь, если дворник сядет на стул и будет подметать сидя, начнет он зарабатывать больше?

– Нет.

– Молодец, – сказал я. – А как, кстати, оплачивается лежачая работа. Что твои путеводители говорят по поводу этих девушек?

– Сейчас я посмотрю, – сказала Маринка. – Значит, так, двадцать пять долларов за пятнадцать минут. И они говорят, что там не будет романтики, и вы не будете вспоминать потом об этом всю жизнь.

Я никак не мог поверить, что темное бельгийское пиво осталось в Бельгии, и все пытался его найти. Мы зашли в какой-то маленький магазин, и я попросил продавца открыть мне одну бутылку на пробу.

– Я не могу этого сделать, – сказал продавец.

– Почему? – спросил я.

– Потому что пиво теплое.

– Неважно, открой его, пожалуйста.

– Оно теплое, – сказал продавец, – его нельзя пить.

– Я не собираюсь его пить. Я только хочу попробовать. У тебя есть открывалка?

– Нет, – сказал продавец, – оно теплое.

Я открыл бутылку сам и отхлебнул из нее немного. Я попытался представить себе, каким пиво будет, если его охладить, и мне показалось, что оно будет вполне сносным.

Я опять подошел к продавцу и сказал, что пиво мне понравилось, и я хочу купить упаковку.

– Ты открыл теплое пиво? – спросил продавец.

– Да, там, об подоконник.

– Ты пил теплое?

– Нет, я же говорил тебе, что я хочу его только попробовать.

– Но оно же теплое, – сказал продавец.

Мы вернулись к себе в отель и зашли в “Golden Palm Bar”. Я заказал сухой мартини, а Маринка – сr`eme de сassis. В баре было весьма уютно, и мы просидели там почти до закрытия.

Г л а в а 13

– Это какой-то кошмар, – сказал Фима.

– Давайте, ребята, – сказал я. – Последний камаз.

– Аа-а! – застонал Фима.

– Опять в лицо? – спросил Аркаша.

– Да. Это какой-то кошмар.

– Я вам помогу, – сказал шофер, – мне через три часа надо быть в Саратове.

Я протянул ему свои рукавицы.

– А ты как же? – спросил шофер.

– А ему ничего, – сказал Аркаша, – он даже любит это.

– Правда? – спросил шофер.

– Это какой-то кошмар, – сказал Фима.

– Давайте, ребята, – опять сказал я. – Последний камаз.

– Я сейчас приду, я хочу пить, – сказал Фима. – Это какой-то кошмар.

Его бил озноб. Он пил из стакана сквозь сетку. Но я слышал, как стучали зубы по стеклу.

Уже вовсю светало, и пчела била нас неимоверно из всех щелей.

– Давайте, ребята, а то пчелу запарим. Очень жарко уже, – сказал я.

– А где Фима? – спросил Аркаша.

– Давайте разгружать втроем, – сказал я.

Шофер держался молодцом. Трудно было поверить, что он никогда не бывал на переездах. Когда мы закончили, я подошел к нему и протянул деньги – больше, чем мы договаривались.

– Спасибо, – сказал я, – ты нас очень выручил.

– Конечно, – сказал шофер, – все нормально. Вам спасибо.

– Правда, ты нас очень выручил. Ну, пока. Давай, не засни по дороге.

Шофер сосчитал деньги.

– Спасибо, ребята, – сказал он. – Большое спасибо.

– Давай, не засни только, – сказал я.

– А где же ваш Фима?

– Сейчас откроем летки и пойдем искать.

– Ну, пока, спасибо, – сказал шофер.

– Тебе спасибо, – сказал я. – Мы через месяц обратно. Ты как? Сможешь?

– Ебал я такой калым, – сказал шофер.