Возьми посох.

Где–то высоко на вершинах гор кричала птица, и Пан поднял к небу глаза.

Совершая широкие круги, в открытом небе охотился лоснящийся крылатый хищник. Пан следил за его полетом, поддавшись внезапному очарованию. Ястреб, подумал он. Может быть, это было знамение. Может, это был дух того юноши, который спас их тогда, много лет назад, глядел сейчас на них сверху вниз. Глядел на него.

Он помотал головой. Бред. Те давние времена и те, кто жил тогда, умерли и их больше нет. Существует только настоящее и те, кто живут сейчас. Он сам, Пру, люди из Гленск Вуда, эльфы из Арборлона и остальные, которые считают долину своим домом.

Что же он должен делать?

Он сделал глубокий вдох и выдохнул, посмотрев на лицо Сидера впервые после его последних слов. Он умер, спасая Пана и пытаясь воспрепятствовать Арику Сику добраться до Друджей с информацией о проходах, ведущих в долину. Но теперь Сидера не стало, а угроза от армии Троллей осталась. Хуже того, Арик Сик убежал обратно в долину, где он сможет стать причиной дальнейших неприятностей.

Надо что–то делать; Пан это понимал. Также он понимал, что он единственный, кто может действовать, единственный, кто знал, что Арик Сик пока еще не смог передать сведения, которые он узнал, Друджам. Все, кто пришел с сыном Матурена, лежали мертвые. Арик остался один. Если бы его остановили…

Но ведь это означало, что Пантерра должен сделать то, о чем его просил Сидер?

Это означало, что он должен стать преемником Серого Человека, следующим носителем черного посоха, следующим служителем Слова? Мог ли он просто пойти за Ариком Сиком, используя те навыки и умения, которые он уже освоил, будучи Следопытом? Мог, сказал он себе. Он сможет выследить коварного Друджа и закончить работу, которую начал Сидер. Он сможет вернуться в Гленск Вуд, а затем в Арборлон и рассказать всем, что случилось. Тогда другие смогут выйти вперед и занять место Сидера, мужчины и женщины, старше и опытнее его. Так будет лучше, правда?

Он покачал головой от чудовищности того, о чем просил его Сидер. Он мог признаться только себе, а не кому–то еще, в том, что, как он знал, было правдой. Он был всего лишь мальчишкой. Ему было только семнадцать лет.

Он испытал внезапную волну стыда. Думая таким образом, он оправдывался, чего никогда не делал прежде. Он говорил себе, что ему не по силам такая задача. Если бы здесь была Пру, она бы приказала ему остановиться. Она бы сказала ему, что он может сделать все, что решит сделать. Но, естественно, Пру здесь не было — не было никого, кто мог бы подсказать ему, что делать.

Он отнял свои руки от тела Сидера и зажал их своими коленями, дабы не позволить им слишком приблизиться к черному посоху. Он не мог оставить его, но что случится, если он до него дотронется? С ним же ничего не случится, если он только подберет его и отнесет в какое–нибудь безопасное место? Он же не намеревается его использовать, сделав это? Берет ли он какие–то дополнительные обязательства, перенося посох куда–то еще, без намерения самому использовать его?

Он не знал. По правде говоря, он ничего не знал о том, как отреагирует посох. Он даже не знал, сможет ли он призвать его магию, если сумеет владеть им. Он находился в абсолютном неведении обо всем, что касалось посоха.

Кроме того, он понимал сердцем и не мог этого отрицать — что Сидер Амент хотел, чтобы он стал его наследником.

Он встал и оглядел просторы равнин на западе и горы на востоке, изучая местность. Он выискивал какие–нибудь признаки движения, высматривая Друджей в том направлении, где располагалась их армия, и Арика Сика в темном жерле прохода. Но ничего в обоих направлениях не привлекло его внимания. Он перевел взгляд к небу и попробовал отыскать ястреба, которого ранее видел летящим над вершинами, но тот пропал.

Он был наедине с мертвыми и своими мыслями о том, что означала их смерть.

Ведь это была последняя мера всех его вариантов. Не только Сидер, но и люди из Гленск Вуда отдали свои жизни, пытаясь удержать проход. В каком долгу он перед ними за это? Какие обязанности у него? Он мог бы поспорить, что ничего им не должен, потому что не просил их отдавать свои жизни. Но когда в твоей компании умирают люди, разделяя с тобой последние мгновения, то естественно, на тебя возлагаются кое–какие обязанности.

Они не прекратились. В конце концов, Тролли найдут путь в долину и еще больше людей погибнет. Он и тем людям будет чем–то обязан? Сердцем он знал ответ. Если он мог сделать что–то, чтобы им помочь, возможно, даже спасти их, он должен действовать.

Это было клятвой, которую он дал задолго до этого дня. Это была клятва Следопыта своему народу: он должен служить и защищать их изо всех своих сил, используя свои умения, навыки и решимость. Ничего, что здесь произошло, не изменило сути этого обязательства.