— Просто зашла посмотреть, не надо ли тебе чего, — сказала она.

— Не было необходимости приходить.

Лейси прошла дальше и остановилась около стола. Она была озадачена его отношением. Ненависть буквально фонтанировала из него, заполняя пространство кухни.

— Что случилось, Джейк? — допытывалась она.

Он подошел к ней. Весь его вид, его тон свидетельствовали о том, что он не нуждается в ней.

— Ничего не случилось, Лейси. Но я давно тебе говорил, что не нуждаюсь в женщине из соседнего коттеджа, постоянно преследующей меня. Но тебя трудно убедить. Именно тебя! Ради бога, оставь меня в покое.

Это вывело ее из себя. Она ведь пришла только, чтобы предложить ему помощь!

— Я буду держаться от тебя подальше, Джейк, как можно дальше, — сказала она холодно. — Я пришла посмотреть, могу ли что-нибудь сделать для тебя, а ты набросился на меня, будто я стремлюсь причинить тебе вред. Ты самый нелогичный человек, какого я когда-либо встречала. То ты не хочешь выпускать меня из своих рук, то требуешь, чтобы я убиралась. Хорошо, на этот раз я уйду совсем!

Но прежде чем она повернулась, чтобы уйти, он схватил ее за руку, его пальцы впились в кожу. Он тряс ее, его глаза сверкали, лицо подергивалось в бешенстве.

— Это я-то не могу отпустить тебя? Да я прекрасно обходился и дальше могу обойтись без тебя и всего твоего шарма! С некоторых пор ты приносишь только боль!

Он наклонил голову, и его губы впились в ее рот. Поцелуй был грубым, болезненным. Он с силой прижал рот к ее губам, его губы давили на ее губы, его язык старался раздвинуть их, царапал, терзал ее рот, приводя ее в оцепенение.

Он пригнул ее к столу, край которого впился ей в спину, хватка его пальцев была жесткой. У Лейси возникло ощущение, что ее насилуют. Его атака продолжалась, казалось, бесконечно. Слезы переполнили ее глаза, катились по щекам. Она отталкивала его, но была беспомощна перед его злобным натиском.

Наконец, удовлетворенный, он отступил, приподнял ее и снова встряхнул. Почти оттолкнув, он отпустил ее.

— Убирайся из моего дома и никогда не возвращайся.

Его тон был холодным, резким, решительным.

В полном смятении Лейси повернулась и бросилась к выходу. Она пробежала через сад в спасительное уединение своего дома и укрылась там, заперев дверь. Слезы потоком лились из глаз, губы дрожали от боли, руки ныли. Она плакала и не могла остановиться, ее терзало отчаяние оттого, что Джейк мог так поступить с ней. Она с трудом поднялась по лестнице, ничком бросилась на кровать и уткнулась в подушку, заглушая рыдания.

Она не знала, как долго проплакала, но, казалось, прошла вечность, прежде чем сознание вернулось к ней. Только прошлым вечером он хотел, чтобы она осталась с ним, а сегодня — грубо оскорбил. Если раньше он только намекал, то теперь ясно сказал, что она не нужна ему. Конечно, она понимала, что ей не следовало сегодня заходить к нему и предлагать свою помощь. Но ей так хотелось видеть его. Особенно после вчерашнего, когда они расстались рассерженные друг на друга. И вот сегодня случилось нечто еще худшее.

Слезы вновь закапали сквозь сомкнутые ресницы, и она никак не могла справиться с ними. Плачь, не плачь — ничего теперь не изменишь. Надо уезжать. Она обхватила себя руками, легонько поглаживая синяки пальцами. Его хватка причинила ей сильную боль. Но она была ничтожна по сравнению с болью в сердце.

Она так сильно любила его, а для него была никем. Хуже того — опасной авантюристкой. Почему жизнь так несправедлива?

Но что случилось, то случилось, а жизнь продолжается.

Завтра она позвонит Уэйну и попытается уговорить его принять изменения в новых эпизодах сценария. Она закончит осмотр острова Барбадос и начнет готовиться к возвращению домой. И не позволит, чтобы кто-нибудь заметил, что ее сердце разбито. Она так давно не общалась с актрисами, что едва ли сможет сыграть свою роль…

Внешне Лейси выглядела прекрасно. Она продолжала ходить на пляж, плавала, готовила еду и ежедневно гуляла, делала покупки и осматривала достопримечательности. Но чувствовала себя совершенно опустошенной, потерянной и оскорбленной. Она почти не ела то, что готовила, слегка поковырявшись в тарелке, все выбрасывала. На пляже она подолгу смотрела на воду, как бы ища ответа на неразрешимые вопросы.

Джейк уехал. Каждую ночь его дом стоял темным, без единого огонька, ни звука не доносилось из открытых окон и днем. Машина не появлялась на дорожке к дому. Когда бы она ни смотрела на его дом, он стоял мрачный, опустевший. Лейси поначалу буквально заставляла себя осматривать Барбадос, но оказалось, что это доставляет удовольствие. Нравилось бы еще больше, если бы с ней был Джейк, который мог как местный житель ей обо всем рассказать, все объяснить. Но каждый раз, когда эта мысль приходила ей в голову, она отбрасывала ее. Она посетила зоопарк, сады и парки, побывала в музеях и на сахарных плантациях. Наслаждалась чудесными видами шотландского района, зелеными полями и темно-голубым простором Атлантики.

У южной оконечности острова был пляж для любителей серфинга. Однажды она приехала сюда понаблюдать, и давнее желание покататься на доске охватило ее. В последний день перед отъездом она приедет сюда и покатается, пообещала она себе.

Ее отпуск подходил к концу. Она начала укладываться, перестирала все вещи и упаковала те, что в последующие три дня ей не понадобятся, прибрала все в доме — от чердака до подвала, — радуясь, что работа отвлекает ее от мрачных мыслей.

На следующий вечер она услышала шум его машины. Ее сердце замерло на какое-то мгновение, потом сильно забилось. Он вернулся. Куда бы он ни уезжал, но вернулся. Ей захотелось броситься к нему — поговорить с ним, узнать, почему он был так зол, почему вел себя как сумасшедший. Сказать ему, что через два дня уезжает. Увидеть его еще разок, несмотря на все, что произошло.