На берегу таинственно замерцали огоньки, некоторые из них заманчиво передвигались, словно приглашали с собой в путь. Ушаков и узнал в то время от сослуживцев с других кораблей о всех перипетиях разыгравшейся здесь трагедии, связанной с похищением княжны Таракановой. Тогда ее увезли в Ливорно…

Для проведения этой операции в 1773 году из Кронштадта прибыла специальная эскадра во главе с контр-адмиралом Самуилом Грейгом. На флагманский корабль «Исидор» сразу же явился граф Алексей Орлов [27] . В салоне Грейг плотно затворил двери и окна.

Тараканова — так почему-то прозвали ее. Она плохо говорила по-русски, повсюду — в Париже и Польше, Германии и Литве — называла себя по-разному: внучкой Петра I, княжной Радзивилл из Несвижа, дочерью гетмана Разумовского, последней из дома Романовых, Елизаветой и многими другими именами. В последнее время, в Италии, называла себя «дочерью Пугачева».

— По моим сведениям, — сопел перегаром в лицо Грейгу Алексей Орлов, — сия особа отправилась к турецкому султану. Однако судно, на котором она плыла, попало в сильную бурю; она спаслась на далматинском берегу. О том мне от Панина известие поступило, матушка разгневалась не на шутку.

Орлов вперил взгляд в Грейга.

— Так что снимемся с якоря и айда в Рагузу.

Не прошло и двух недель, как Орлов, чем-то растревоженный, вновь появился у Грейга.

— Нынче из Рагузы письмо мною получено от дерзкой самозванки. Посчитала, что я матушкой-государыней ныне обижен, предлагает мне союзницей быть. Надобно нам ее оттуда немедля вызволить и любым способом доставить на эскадру, а потом переправить в Петербург.

Спустя неделю в Рагузу прибыли Орлов с Грейгом. Но в Рагузе развели руками: «Указанная особа с попутчиками отправилась, по нашим сведениям, в Италию».

Разузнав наконец, что она находится в Риме, Орлов надумал, как ее завлечь. Граф разыграл роль влюбленного в Тараканову человека, обиженного императрицей и находящегося в опале. Он вызвал испанца из Неаполя де Рибаса. Недавно этого юркого молодца он пригласил на русскую службу. Благо императрица весьма почитала принимать на службу иностранцев.

За чины, карьеру и большие деньги де Рибас заманил Тараканову на корабль к Грейгу. Ее арестовали и доставили на корабле в Петербург. Орлова наградили, Грейга еще больше возвысили, де Рибаса пожаловали чинами и деньгами.

«Как все это, однако, не делает чести правителям и тем, кто служит их прихотям, тем более прислуживает», — размышлял в ту пору Ушаков…

Вскоре корабли эскадры Сухотина начали конвоировать купеческие суда в Адриатику, Эгейское море, к Египту, Гибралтару. Случалось всякое. Поначалу арматоры и каперы, не разобравшись, продолжали свое ремесло. Однако вскоре, натолкнувшись на пушки русских кораблей и абордажные команды, присмирели.

В начале 1782 года Сухотин вызвал командиров:

— Получена депеша от посла графа Разумовского в Неаполе. — Сухотин плотно притворил двери в салон, взглянул наверх — прикрыт ли световой люк — и вполголоса продолжал: — Через месячишко-другой в Ливорно пожалует царственная особа. Возжелает вдруг полюбоваться нашими корабликами. — Адмирал заметил, как вытянулись лица у многих командиров, и не торопясь продолжал: — Посему, господа, тщательным образом изготовьте корабли к высочайшему смотру. Соответственно ни офицерам, ни тем паче низшим чинам ни гугу; обследуйте кубрики матросов, молельни, батарейные палубы. Да не позабудьте проверить крюйт-камеры, канониров. Вдруг пожелает особа выйти в море и стрельбу учебную учинить. Пускай прислуга артиллерийская потренирует глазомер. — Сухотин остановился посредине, подумал немного и закончил: — Салоны и кают-компании приведите в ажур. Впрок заготовьте продукты. Не солониной же с сухарями потчевать высокую особу.

Командующий задержал Ушакова, когда все вышли, сказал:

— Имей в виду, ежели какой корабль к смотру потребуют, так я тебя выставлю, — Сухотин сощурил заговорщицки глаза и тихо произнес: — По достоверным данным, сия особа — его высочество цесаревич Павел. Генерал-адмирал. Графом Чернышевым по нашей части приготовлен сызмальства. Так, ежели что, не сплошай, — просяще закончил адмирал.

К середине апреля эскадра приготовилась к встрече.

Корабли под буксирами несколько перестроились и стояли в бухте правильным полукругом. Борта отсвечивали свежей краской. Мачты, реи, весь рангоут отскоблен до белизны. Паруса аккуратно подобраны и подвязаны к реям. Правда, на некоторых кораблях нет-нет, да и проглядывали заплаты, а то и просто рваные прорехи на давно отслуживших срок парусах. Кое-где, как ни старались, ванты и другой такелаж по ветхости не смогли обтянуть втугую…

Особенно старательно драили с песком палубы, чистили медяшку, красили железо.

Для встречи наследника оборудовали флагманский катер. Все банки — скамейки, решетчатые люки выскоблили до белизны, покрыли лаком. Выкрашенные весла блестели на солнце.

Всю корму устлали коврами для приема гостей. Так же приготовили и богато убрали специальный барказ для свиты и сопровождающих.

Павел со свитой прибыл, как и наметили, в день Святой Пасхи.

День выдался тихий, сияло солнце, лазурная гладь залива зеркально сверкала, отражая солнечные блики.

Зачарованные красотой, моря цесаревич, Мария Федоровна и вся свита в каретах выехали к набережной.

Необычно торжественные приготовления на кораблях, покачивающийся у пристани нарядный катер, Сухотин в полной парадной форме у набережной привлекали внимание жителей. К тому же день был праздничный, и у пристани в ожидании чего-то незаурядного толпилось около сотни ливорнцев.

Пока кареты медленно пробирались сквозь толпу к пристани, Павел вспомнил советы Панина перед отъездом. Наследнику впервые далеко от России предстояло встретиться лицом к лицу с военной силой державы. Правда, еще в начале вояжа, в Риге, он обрушил свой гнев на непорядки в гарнизоне, без пощады, не стесняясь ругал местных военачальников: