Половину пути Виталька ехал на плечах взрослых мальчишек, а когда отдохнул - пошел рядом с братом.

Возле скошенного хлебного поля остановились. Дорога, шедшая здесь на подъем, вела прямиком в деревню. Но появиться на ее улицах, не зная, что там произошло, было боязно.

Вокруг лежала непривычно безлюдная, тихая, будто выгоревшая под солнцем земля, и все вокруг казалось чужим, не таким, как вчера, когда они уходили на рыбалку...

– В овраг, говоришь, все прятались?..
– спросил Федька Нос у Витальки. Тот кивнул.

– Все! А другие падали!..

– Ну, тогда идемте сначала в овраг...

И, поломав цепочку, двинулись тесной группой через поле.

Непривычная тишина давила. Будто и кузнечики вымерли, и перепелки, и жаворонки - пусто... Лишь временами оттуда, где была деревня, доносился запах гари. В ельнике, не доходя с полкилометра до оврага, Федька Нос велел остановиться.

– Все будете здесь. Ты, Димка, гляди, за главного. А мы с Витькой пойдем разведаем сначала. Так надо, чтобы нам всем не влипнуть, - объяснил он для мелкоты.
– На войне так положено: сначала разведка.

На спуске, в зарослях белоголовника, через который бежал утром Виталька, остановились, прислушались.

– Ты будь здесь, - велел Федька Нос.
– А я дальше. Если что-нибудь - смотри сам: либо беги ко мне на помощь, либо - к ребятам.

Витька широко улыбнулся какой-то своей, как всегда, шутейной мысли, кивнул в ответ, видимо, не совсем принимая совет своего товарища. Однако остался и - по грудь в белоголовнике - наблюдал, как Федька Нос почему-то слишком уж медленно и осторожно спускался на дно оврага, потом несколько раз поднимался по склону и спускался опять, останавливался там, где ничего вроде бы не было... Что-то разглядывал, сидя на корточках.

А Федька Нос задерживался возле воронок, у смятых лопухов и в нескольких местах видел на земле ржавые почерневшие под горячими солнечными лучами пятна крови.

В дальнем конце оврага, что близко подходил к деревне, когда уже не видно стало Витьку за поворотом, Федька Нос осторожно выбрался на склон и долго вглядывался в то, что вчера еще называлось деревней.

Хоть бы одна изба... Только голубые дымы над пепелищами то там, то здесь... Черные остовы печей... И - ни души. Ни звука.

Он пересек гречишное поле и от околицы прошел через всю деревню, до самого кладбища...

Витька едва дождался возвращения Носа. Стоять, топтаться на одном месте и ждать, не зная, сколько еще, - наверное, самое трудное занятие.

– Ну?

– Что - ну?
– отозвался Федька.
– Деревню спалили. Матери, значит, ушли. А может, перевели куда их... В деревню идти нельзя: немцы увидят - крышка. А там как на ладони - ни одного дома, ни одного забора - все видно: хоть сверху, хоть со стороны...

– Что будем делать?..
– войдя к ребятам в ельник, спросил Федька Нос, слово в слово повторив для остальных то, что говорил Витьке.

– Я есть хочу, - неожиданно заявил Виталька.

– Да?..
– рассеянно переспросил Федька Нос.

– Мы ж поели, а он - ничего с утра...
– оправдал брата Димка.

– Да я не про то...
– Федька, обхватив руками колени, поглядел в землю.
– Что дальше будем делать?

Мальчишки молча, выжидающе глядели на старших, зная, что решать в конце концов будут они.

– Давайте в деревню сходим. Может, кто-нибудь все-таки есть...
– предложил третьеклассник Алешка.

– В деревню не пойдем. В деревню никто не пойдет, - категорически возразил Федька Нос.
– Я говорю: ушли все. А нам нельзя немцам попадаться... Может, деревню под наблюдением фрицы держат.
– И он вздохнул.
– Ладно... Давайте сначала Витальку покормим. Это ж он ради нас бежал...

– У меня еще кусочек курочки есть...
– с готовностью предложил круглолицый, тихий и застенчивый, как девочка, Митроша.

– Вот и хорошо! У меня хлеб есть, огурцы, соль...
– перечислял, выкладывая свое богатство, Федька Нос.

А Митроша, передав Витальке недоеденную куриную ножку, робко спросил:

– А где теперь маму искать?..

И в глазах у каждого застыл тот же вопрос.

– Я сказал: мамы ушли. Потом их найдем!
– решительно заявил Федька Нос.
– На край света они ж не уйдут?! А если выслали их или в плен взяли - найдем и отобьем! Понятно?!

– Партизанами будем?!
– оживился Митроша.