– Чего это он?!
– удивился Петька.

– Мост, значит, надо уничтожить!
– объяснил красноармеец.
– А с воздуха - не с земли, враз не попадешь! Противотанковой бы сейчас мост подорвать.

– А у вас есть, а?!
– с надеждой поинтересовался Петька.

– Ишь ты!
– Красноармеец бросился к полуторке, извлек из-под сиденья гранаты.
– Шарьте тросы, ребята! Я сейчас! А с этой штукой обращаться надо умело!
– Он присел на корточки, жгутом из тонкой проволоки связал три гранаты - одну ручкой к себе, две от себя - и, пригнувшись, побежал к реке. Мальчишки видели, как в это время самолет делал круг для повторного захода.

Приблизившись к реке, красноармеец размахнулся и швырнул гранаты на мост, упал, прижимаясь к земле.

Рвануло белое пламя, вздрогнула водная поверхность, и один из пролетов моста обрушился в речку.

Летчик снизился, прошел над мостом, потом над машинами, немного накренив самолет, и, как показалось ребятам, заметил их, махавших изо всех сил ему кепками.

– Вот так вот!
– похвалился красноармеец, закрепляя первый буксир.
– Вы, ребята, хоть руль-то крутить умеете?

– Попробуем, - отозвался Василий.

Когда автопоезд был готов, Петька сел за руль полуторки, Василий - в кабину средней машины. Красноармеец захлопнул за собой дверцу передней и включил скорость.

Дорога была извилистой, и сначала мальчишки едва управлялись, чтобы их не вынесло на обочину, потом стали править уверенней. Петька даже освоил тормоз. Хотел включить мотор, но не решился.

Они еще не подъехали близко к палаткам, когда увидели бегущего навстречу начальника госпиталя.

– Откуда машины?! Кто прислал?!

– Сами приехали, товарищ военврач! Ребята вот о вас побеспокоились!
– доложил красноармеец.

– Родные мои!
– опять совсем не по-военному воскликнул военврач.
– Нечем только отблагодарить вас!
– И он впрыгнул на подножку ведущей машины.

Красноармеец разглядел его нашивки.

– Благодарить не надо, товарищ военврач второго ранга! Найдите шоферов на те две машины!

Военврач спрыгнул и побежал к палаткам.

– Начальник АХО! Ищите шоферов! Грузите тяжелораненых!

Но их уже выносили из палаток: кого на носилках, кого на плечах, на руках.

Петька и Василий бросились помогать.

Среди раненых нашелся бывший комбайнер. Теперь он сидел в немецкой машине и с помощью красноармейца осваивал незнакомую технику.

В кабину полуторки сел раненный в голову танкист. Его поддерживал командир, у которого нога была в металлических шинах, - тот, что сидел с другим возле берез.

Когда все было готово, мальчишки влезли на подножку, рядом с шофером-красноармейцем.

Подбежал начальник госпиталя.

– Если удастся сделать еще один рейс - всех вывезем! Очень прошу вас! И вас, ребята! Кстати, как ваши фамилии?

Ребята назвали. Он торопливо записал их к себе в блокнот.

– Вам награда положена за спасение раненых! Ну, удачи вам!

Колонна тихо двинулась с места. Раненые в кузове крепились, но при малейшей тряске слышались сдержанные стоны, и потому набирать скорость было нельзя.

Василий и Петька оглядывались по сторонам и назад, сообщая красноармейцу, как обстоят дела, и тревожно присматривались к небу за деревьями. Все пока шло благополучно.

Но на переправе случилось то, чего так опасался водитель-красноармеец: заглохла посреди реки полуторка. Вдобавок сидевший за рулем раненый танкист потерял сознание. Пришлось Петьке и Ваське лезть в воду, закреплять трос. Взяли полуторку на буксир.

В двух-трех километрах от речки, под прикрытием небольшой высотки, с восточной ее стороны, раскинулась узкая низина, поросшая высокой ольхой и густым подлеском.

Начальник АХО и шофер посчитали это место подходящим для госпиталя. Некоторые раненые, помогая друг другу, выбирались сами из кузовов машин на землю, обосновывались под деревьями. Других, как и при погрузке, укладывали на носилки. Ребята оказались здесь незаменимы. Они легко впрыгивали в кузов, так же быстро оказывались на земле, везде поспевали: то подхватить носилки, то подставить плечо раненому.

А за речкой глухо ухало... Хотя рассмотреть, что там происходит, было нельзя - застила высотка.

Вытащив из машин последних раненых и оставив полуторку, опять помчались - теперь уже знакомой дорогой - к госпиталю.

Не разговаривали, будто предчувствуя недоброе. На подъезде к палаткам красноармеец невольно убавил ход: госпиталя больше не существовало.

Еще дымились остатки брезента, который недавно служил укрытием от непогоды, а на истерзанной воронками земле то там, то здесь виднелись остатки нехитрого госпитального оборудования.