– Товарищ военврач второго ранга! Отряд раненых, имеющих возможность двигаться, к эвакуации готов!

Военврач ответил как-то буднично, совсем не по-военному:

– Катя Нефедова будет сопровождать вас, не теряйте ни минуты. Сейчас каждая минута - жизнь.

Двое раненных в ноги, судя по всему командиры, сидели неподалеку, привалясь к березам, и с тоской глядели на уходящих.

– Связи нет, глушь...
– проговорил один из них.
– Хоть бы какая-нибудь часть оказалась поблизости, надо бы послать на дороги сестер, фельдшеров...

– Начхоз выходил...
– со вздохом отозвался второй.
– Вернулся ни с чем. Если идут, то боевые машины, у тех своего груза по горло...

Василий потянул Петьку за рукав:

– Идем... Увидят. Нам тут не положено...

Никем не замеченные, они стороной обошли госпиталь и опять двинулись прямиком на восток. Шли молча, будто чувствуя себя в чем-то провинившимися перед ранеными.

Когда начал накрапывать дождь, побежали, выискивая наиболее развесистое и ветвистое дерево. Но вскоре, как по команде, остановились.

Дорогу им преградила речка. А вдоль нее, лязгая на колдобинах всеми своими болтами, ползла старенькая полуторка.

Мальчишки, не сговариваясь, бросились к машине.

– Дяденька красноармеец!

Тот остановился, выглянул из кабины и спросил почти обрадованно, как будто не он их, а они его могли выручить в чем-то:

– Откуда вы, сорванцы?!

– Дяденька! Вон там госпиталь в лесу! Раненые! Много раненых!

– Так я же не врач...

– Их вывезти надо! Машин нет. А ходить они не могут! И связи нет!
– вспомнил Петька.

– На этой машине, ребята, ничего не вывезешь!
– Красноармеец вздохнул.
– Она сама себя еле тянет. Хотел вот речку переехать, да боюсь: заглохнет посреди реки, и баста. А мостки тут, наверное, уже порушили. Вот какие дела!

Василий поглядел вдоль реки.

– Тут за поворотом, кажется, есть мосток...

– Ты здешний, что ли?

– Бывать приходилось...

В это время вдоль реки, полыхнув красными звездами, пронеслось почти вплотную к деревьям звено штурмовиков. Все трое обменялись радостными взглядами.

– Прыгайте в кузов!
– скомандовал красноармеец. И тут же дал газ.

От поворота, на который указывал Василий, послышались пулеметные очереди, потом один за другим несколько взрывов. А самолеты, набрав высоту, опять заходили на какую-то цель.

Василий наклонился к кабине:

– Переправу бомбят!

В противоположную от них сторону несколько фашистских грузовиков с солдатами мчались от излучины вдоль по берегу. Три пустые машины, одна из которых дымилась, торчали посреди открытого луга, не дойдя метров двухсот-двухсотпятидесяти до моста.

Один из краснозвездных штурмовиков заходил на удирающую колонну, хотя та уже влетела под укрытие леса.

Красноармеец тормознул.

– А ну, ребята, к тем машинам!

У ближайшей из них еще работал мотор. Красноармеец распахнул дверцу, одним движением выбросил на траву убитого немецкого шофера, вскочил в кабину. Машина взревела на холостых оборотах.

– Вот на этой, мальчишки, можно везти раненых!

Петька впрыгнул на подножку следом за ним и смахнул с капота осколки ветрового стекла.

Василий заглянул в кабину с противоположной стороны:

– Дяденька!

– Какой я тебе дяденька?! Я года на три-четыре старше тебя! Да форма на мне... Вот вся разница.

– Все равно!
– прокричал Василий.
– Что, если к этой еще одну подцепить?! Может, среди раненых шоферы есть!

– А у тебя варит башка!
– отозвался красноармеец и, убавив газ, выскочил из кабины.

Вместе подбежали ко второй машине. Мотор ее дымил, и два правых баллона были спущены. Красноармеец махнул рукой: безнадежно!

У третьей была пробита пулями крыша кабины, в самой кабине никого не было. Красноармеец прыгнул за руль. Что-то повернул, за что-то дернул, будто на собственной полуторке, и в ответ ровно, как будто с ленцой, заработал мотор.

– Вот эта годится!
– прокричал красноармеец и, жестом отогнав мальчишек, развернул машину, чтобы поставить за первой, исправной.
– Я и свою старушку ни за что не брошу!

Он побежал к полуторке, подогнал ее третьей в колонну.

Когда спрыгнул на землю, со стороны леса, в котором скрылись немецкие машины, опять показался краснозвездный самолет и одну за другой сбросил над речкой три бомбы. Одна из них взорвалась на том берегу, две - на стремнине около моста.