С такими утешительными надеждами, получив корову, затем надежно привязав ее к задку розвальней, и отправился Савелий на край районного центра, как на край света, - в ветлечебницу.

– Поздновато вы...
– упрекнул Савелия вместо «здравствуйте» фельдшер.
– Мы вас в течение всего дня ждали. А собаку можно было взять еще больше недели назад. Она у нас и так за старослужащего - вроде как на сверхсрочной... И нам-то она полюбилась, да военные стали интересоваться... И парни из милиции тоже... Так что поспешить - было в ваших, а не в наших интересах.

– Вон как!
– удивился Савелий.

– Собака лично ваша?
– спросил ветеринар.

– Вообще-то не совсем... Но из нашего села...
– неопределенно ответил Савелий.

– Так что же сам хозяин за ней не приехал?

– А у нее... вроде как два хозяина! Главный - мальчонка совсем еще - Петька Самопряхин и еще один... Петьку не хотелось тревожить ночью, а днем - от школы отрывать. Да вы не беспокойтесь, довезу собаку до колхоза в целости и сохранности.

Фельдшера, кажется, удовлетворили эти объяснения. Но не совсем:

– От мальчонки или от пастуха вы что-нибудь привезли?
– спросил он.

– Нет, ничего...
– удивился Савелий.
– А что надо было привезти?

– Хоть что-нибудь!
– коротко ответил фельдшер.
– Лучше всего что-либо из одежды.
– И пояснил: - Чтобы запах мальчонки или пастуха был! Тогда собака вам больше стала бы доверять. А то ведь вы для нее сейчас совсем чужой.

«Вот те раз! Какой же я ей чужой!» - хотел было возразить Савелий, но почему-то решил на эту тему не распространяться.

– Как же вы ее повезете?
– вслух размышлял фельдшер.
– Надо, чтобы вы ее хоть покормили, что ли...! Да ведь она от вас и еду не возьмет! Не собака, а гордость для любого хозяина... Ну, хоть поприсутствуйте при кормлении. Для начала... Потом посмотрим. Идемте!

Из приемной они прошли вовнутрь лечебницы. За небольшой деревянной перегородкой в глубине довольно холодного, освещенного керосиновым фонарем помещения находился Расхват. Он сразу вскочил и стал напряженно глядеть сквозь проемы в дощатой перегородке на вошедших.

Когда фельдшер и Савелий начали приближаться, Расхват вздыбил шерсть и нервно метнулся вдоль загородки туда-сюда.

«Не узнает, стало быть», - тоскливо подумал Савелий.

– Фу, Расхват, фу...
– сказал фельдшер и, сделав знак Савелию, чтобы не двигался, подождал его, свернул, в дверь, на которой было написано: «Кухня».

«Как у людей...
– усмехнулся про себя Савелий.
– Еще спальню сделать, гостиную с фисгармонью, чтобы совсем по-городскому...»

Но мысли свои он оставил при себе и, прислонившись к опорному столбу посреди помещения, старался выдержать безразличную позу.

Фельдшер возвратился из «кухни» с небольшой, глубокой миской в одной руке и с кастрюлей - в другой.

– Это я ему дам сразу, - кивнул на миску, - тут немного... А вы подольете ему потом остальное из кастрюли. И лучше не в один прием, а в два-три... Это хорошо, что мы, поджидая вас, едва покормили его в ужин. Как догадывались, что понадобится на такой случай...

В дверце, у края загородки, было квадратное отверстие - как без труда понял Савелий - специально для кормления собаки, потому что Расхват, увидев фельдшера и почуяв запах еды, сразу оказался близ окошка и начал хватать из миски в то время, как фельдшер еще не успел опустить ее до полу.

Только что Савелий посмеивался про себя, что скотину к людям почти приравняли, а тут, глядя на Расхвата, подумал:

«Видать, все же не ахти как их кормят в этой лечебнице...
– И обобщил: - Да ведь что... Больница - везде больница: хоть для людей, хоть для зверей - с голоду не умрешь, но и жиру не накопишь...»

Фельдшер отступил от загородки на три-четыре шага и, выждав минуту, поманил к себе Савелия, подал ему кастрюлю.

– А ну, подлейте в миску... Смелее!

Савелий испытывал любопытство, хотя и старался скрыть это, с трудом преодолевая желание войти в вольер - так назывался загон, где находился Расхват, - перенял у фельдшера кастрюлю.

Расхват явно забеспокоился, торопливо хватая из миски последние шматки.

Но фельдшер стал говорить ему что-то ласковое, успокаивающее. Савелий решительно и без боязни просунул кастрюлю через квадратное оконце и отлил половину ее содержимого в миску.

Расхват, исподлобья, но, как показалось, очень внимательно взглядывая на Савелия, начал медленно втягивать в себя воздух - дважды фыркнул, вроде бы нехотя стал отстраняться, как бы изготавливаясь к прыжку.

Но фельдшер, протянув свою руку в то же окошко, легонько прикоснулся к миске: