– Никит, а добудь мне какие-никакие портки – попросил я задумавшегося о чем-то своем Валяева – Я курить очень хочу, а здесь нельзя.

– Да, здесь нельзя – обвел глазами помещение Валяев – Жанна не простит. Она – ууух! Кремень!

– Эта леди Кита шесть раз заворачивала с его непристойными предложениями – прикрыв микрофон трубки ладонью, сказал мне Зимин – А на седьмой пообещала ему такую штуку вколоть, что больше никакие женщины будут не нужны. Вот же – нет соединения.

Сдается мне, что он Старика набирал. Смех, да и только – и здесь я тоже фигура в чужой игре, одна радость, что в этот раз хоть не пешка. Хотя, по сути, это ничего не меняет – как меня двигали по полю чужие пальцы, так и будут продолжать это делать.

Но Азов все равно не прав – мог бы и предупредить. Это же совсем другой коленкор получился бы.

– Портки, говоришь – Валяев встал с койки – Ладно, пойду, поищу. Макс, выйдем на пару минут.

Они удалились, а я совсем пригорюнился, поскольку никаких приятных сюрпризов в ближайшее время от судьбы ждать не приходилось. Сижу на больничной койке в чем мать родила, и непонятно что дальше будет.

Дверь распахнулась и в палату вошел… Азов. С пакетом в руке.

– На – отдал он его мне – Одевайся.

В этот момент мне стало не то что не по себе, а откровенно страшно. За «одевайся» запросто может последовать «руки за спину, идем вперед», а потом и того хуже – «идем по коридору, не оглядываемся».

– Илья Павлович – я не спешил брать у него пакет – Я сказал, что думал.

Ну, а что? Теперь как будет, так и будет.

– Знаю. Одевайся – приказал он – Кормить тебя поведу, пока столовая не закрылась. Хоть тут жизнь тебе приятней сделаю.

– Каши, пюре, вареные овощи, можно вареную же рыбу – послышался из коридора голос Жанны Николаевны – Исключить спиртное, мясо, твердые сорта колбас.

– Н-да, неправ был, это не жизнь – Азов покачал головой – Но по этому вопросу ко мне точно не должно быть никаких претензий. Эй вы, двое, вас тоже приглашаю. Пошли, разломим хлеб и поговорим как приличные люди. А то все происходящее мне больше напоминает драку леших в весеннем лесу, а они, судя по сказкам, существа вздорные и на редкость беспардонные.

В столовой «Радеона» я оказался впервые, причем, судя по табличке над входом, где значилось «Столовая ? 3», их тут было несколько. Эта, надо полагать, предназначалась для руководящего состава – зал был невелик, окна раздачи не было вовсе, зато были официантки.

– Водочки – попросил у симпатичной кудрявой девушки с накрахмаленной наколкой на голове Азов – Несите сразу графинчик. Макс, не кривись, тут коньяк не к месту. Так. Еще ассорти мясное, солений каких-нибудь, а вон тому, небритому, рыбы принесите, некостистой. Неровен час еще поперхнется, кашлять начнет, швы разойдутся, меня тогда и в этом обвинят. Горячее еще есть?

– Солянка – порадовала нас девушка – Бульон с яйцом. А вот рыбы уже нет, если только тоже ассорти. Отбивные есть, бифштекс с яйцом

– Нет, ассорти не надо – Азов посмотрел на меня – Три солянки и один бульон. И четыре бифштекса.

– И хлебушка – пискнул я – К бульону.

– И хлебушка – милостиво разрешил безопасник – И побыстрее, а то кое-кто вот-вот коньки от голода отбросит.

Ну, я повыступал, теперь пришло время пожинать плоды своей смелости.

Графинчик с водкой, рюмки и хлеб принесли быстрее всего остального.

– Вот тебе хлебушек, а вот пятьдесят грамм – Азов разлил водку на четверых – Да не дергайся ты, от одной стопки ничего страшного не произойдет.

– Мне чего-то кололи – опасливо посмотрел я на рюмку – А если это дело с препаратом несовместимо?

– Узнал я уже, что тебе кололи – отмахнулся безопасник – Пей смело. Или ты настолько мне не доверяешь?

Зимин и Валяев безмолвствовали с каменными лицами.

– Почему не доверяю? – я подхватил емкость – Я вам с первого дня доверяю. Даже после того, как меня похитили – верил. Даже сейчас, после этой сумасшедшей ночи – верю. Вот только вера – это такая штука, которая изначально есть, но со временем, под грузом новых фактов, может стаять, как снег по весне.

– Неплохо сказано – Азов приблизил ко мне свое круглое лицо – Киф, у меня есть дело, которому я служу, и делаю я это так, как считаю нужным. Ты жив?

– Жив – пробормотал я.

– Значит, делаю я его хорошо. Ну да, выглядит это так, что ты все время вроде как сам спасаешься, но смею тебя заверить – если бы не твоя инициативность и уверенность в том, что кроме себя самого больше рассчитывать не на кого, то очень многих вещей тебе удалось бы избежать. Например – нынешней прогулки на морозе и поездки на общественном транспорте. А мы сейчас вели бы беседу с парой очень и очень интересных персонажей, которые непременно поведали бы нам кучу всяких любопытностей. Но нет – ты решил, что тебя все бросили, все оставили, полез в гущу событий и в результате выходит, что я плохой, а ты – униженный и оскорбленный. А самое паршивое – результата ноль. Все – впустую. И ты промерз, и я на бобах.