Повар ничего говорить не стал говорить, он просто тихонько смылся из залы, здраво рассудив, что сейчас всем не до него.

– Сделай что-нибудь! – бесновалась под сводами помещения фея – Я не хочу в обитель! Я не хочу усмирять плоть! И узнавать тайны затянутых туманами ущелий тоже не хочу! Я с тобой хочу, и с остальными, тут интересней.

Интересно было бы почитать условия этого квеста. Нет, глупенькая она все-таки у меня – ведь явно не из простых это задание, оно из тех, которое только репутационным путем получишь.

– Выводы сделала? – кротко спросил я у нее, дождался исступленного кивка и повернулся к фону Ахенвальду, который совсем перестал понимать, что происходит – Спасибо, великий магистр, но сами видите – какая там обитель? Туда с пониманием собственного отречения от мирского идти надо, и с грузом пережитого. А тут если и есть груз, то в основном недодуманных мыслей и непонятных нормальному человеку желаний.

– Да? – фон Ахенвальд глянул на притихшую фею – Пожалуй. Но если что – я Клаудии напишу, она мне не откажет. Как-никак – двоюродная сестра.

Сверху раздался облегченный вздох – фея отказалась от квеста.

– Ч-что примечательно – привычно невозмутимо заметил брат Юр – С-стоит этому н-непоседливому существу оказаться в н-наших стенах, как т-тут же начинается ш-шум, гам и п-происходят непонятные в-вещи. Полюбуйтесь, м-магистр Лео, как в-вам такой поворот с-событий?

Брат Юр имел в виду повара, который, против моих ожиданий не покинул с концами залу под шумок, воспользовавшись ситуацией, а наоборот – вернулся в нее. Причем не с пустыми руками, а с банкой варенья.

– Это что? – поинтересовался у него фон Ахенвальд.

– Сладкое – застенчиво потупился повар – Я посмотрел – вон, в плаче девчушка заходится. Ну, а варенье при таком деле – первое средство. Я еще по дому это помню.

– На самом деле? – великий магистр глянул на Юра, тот пожал плечами.

Ну, оно и понятно. Один всю жизнь мечом машет, второй – интриги плетет. Откуда им знать, что нужно непоседливым девчонкам. Хотя, как по мне – фее не варенья надо дать, а хорошего ремня.

– А у тебя-то оно откуда? – фон Ахенвальд внимательно посмотрел в глаза повара – Есть же запрет на подобную пищу, он написан триста лет назад. Как там бишь… «… отказ от той еды, которая ведет к слабости людской и греху чревоугодия, от любви распутных дев…» Кхм. Извини, дитя.

– Да ничего – отозвалась фея – А какое варенье, щекастенький?

– Ежевичное – явно труся, ответил повар – Оно, великий магистр… Оно давно у меня стоит. Это мне подарили.

– Н-ну, насчет распутных дев я с-согласен, это т-та еще публика – примирительно сказал брат Юр – Что же д-до еды… Л-ладно в замке, но в ст-транствиях наш-шим парням все равно никто в т-трактирах и к-корчмах специально готовить не б-будет.

– Милейший Юр…- фон Ахенвальд явно был ретроградом и собрался спорить с казначеем, но тот ему такой возможности не дал.

– В-великий магистр, давайте этот с-спор оставим на п-потом – примирительно выставил он перед собой ладони – К-как-нибудь в-вечерком, когда д-дел не будет, сядем и п-побеседуем о том, насколько с-старые догматы ак-ктуальны в настоящее в-время. Сейчас же есть куда б-более животрепещущие т-темы для разговора. Эй, ег-гоза, варенье б-будешь есть?

– Буду – покладисто согласилась фея и спикировала на стол.

– Т-тогда садись на л-лавку, как положено в-воспитанной девице, и т-трапезничай, пока мы п-пойдем и кое-что об-бсудим – строго приказал казначей и фея, как это ни странно, его послушалась.

Повар дал ей банку, которую уже открыл и ложку, извлеченную из кармана фартука.

– С-смотри за ней – наказал ему брат Юр – Если она с-сбежит от тебя и р-разрушит часть з-замка – передо мной от-твечать будешь именно т-ты.

– Пока все не съем – не сбегу – порадовала его фея – Вкусно.

– Б-банка маловата – посетовал брат Юр – Б-боюсь, не успеем мы все обгов-ворить.

– Ничего страшного – успокоил его я – Просто если что-то пойдет не так, то я попрошу великого магистра все же написать письмо…

– Никуда я не убегу – поспешно заверила нас фея – Идите уже. Плюс – вон, Кэйл за мной присмотрит.

Я, если честно, про горца и забыл совсем. Тем не менее он был тут, стоял у стены и с невероятно ошалелым видом взирал на все происходящее.

– Если что – бей ее на взлете – приказал я ему – И это – не шутка.

– Хорошо – кивнул Бедовый – Только у меня рука тяжелая.

– А у нее голова железная – уведомил его я – Спорный вопрос – что крепче, лично я поставлю на голову. Хотя вряд ли она рыпнется, поверь мне. В болото ведь никому не хочется, не так ли?