Шрифт:
С мрачным удовлетворением Диддамс наблюдал за этим процессом. «Проси меня», — пытался внушить доктор Зорн этому твердому лбу, — «проси чего хочешь — и я сделаю это. Просто скажи!».
Но, увы. Его привязали к скамейке и отнесли к льющейся воде. Холодные капли падали на его белым лоб. Кап.
Диддамс подошел и посмотрел на него:
— Увидимся позже, — попрощался он.
Капающая вода отвлекла внимание доктора Зорна, и ему потребовалось время, чтобы понять весь ужас ситуации. Они уходят!
— Подождите! — кричал он. — Я сделаю это! Чтобы это ни было, я сделаю!
Но они ушли. Кап.
«Да ну, это смешно», — подумал он, пытаясь ослабить веревки и ворочая головой в разные стороны. — «Я просто промокну, озябну и промокну, китайская пытка водой— кап — на самом деле не работает, ты теряешь время, Диддамс, ты ведь мог — кап — спросить меня».
«Капли не — кап — ритмичны, они не падают— кап — прямо в точку, невозможно угадать, когда приземлиться следующая капля».
Кап.
Дневной свет окрасил витражи, и он до сих пор был один. Доктор Зорн кричал, пока не охрип, затем затих, снова кричал и снова замолчал, а после время от времени просто поскуливал. Он ворочал головой, наполняя уши водой, но ничего не помогло. Он боролся с веревками и шпагатом и убедился, что это была месть; они никогда не вернутся.
Сила капиллярности — вот, что заставляло воду течь. Доктор Зорн промок. Его одежда промокла. Ледяные капли, казалось, обжигали его голову. Звук ударяющихся капель о его плоть проникал через его мозг, разжижал его мозг, погружал его мозг в кислотной ванне. Тело дрожало, дыхание сбилось, он обессилел, но не мог — кап — уснуть.
И ты не можешь угадать, когда упадет следующая капля; ты будешь ждать, натянутый как струна, ждать и ничего, а затем упадет капля, и ты думаешь, что «наконец-то» и снова капля и ты еще больше напрягаешься, чем прежде, и снова и снова и снова…
— Как дела, доктор?
Это был один из тех моментов, когда глаза врача были плотно сжаты, потому что в них попадали брызги воды и обжигали своим холодом. Теперь же его глаза широко распахнулись — КАПЛЯ! — и увидели Диддамса.
— Пожалуйста, — прошептал доктор.
— Ты будешь делать то, что мы скажем, — сказал Диддамс.
— Да, я буду.
— Это не будет сложно.
— Я сделаю это.
— В нашу последнюю встречу, ты зарядил в меня полный шприц…
— Мне очень жаль, Диддамс, я всей душой жалею этого.
— Ты должен найти мне еще таких шприцов для подкожных инъекций.
— Безусловно. Я сделаю.
— Не перепутай.
— Нет, нет.
— Просто сделай все, как ты делал раньше.
— Да! Да!
— Позже у меня будут другие мелкие просьбы, полегче.
— Все что угодно! Все что угодно!
Диддамс стоял и хмуро смотрел в дикие глаза доктора Зорна. Еще одна капля упала, повредила мозг доктора и исчезла, позволив ему снова собраться силами перед очередным сокрушительным ударом очередной капли…
К Диддамсу подошел мужчина и встал рядом с ним. Остроносый паренек с яркими и дружелюбными глазами посмотрел на доктора и произнес:
— Знаешь, Джон, мне кажется, он готов.
Мой благодетель и покровитель! Доктор полюбил этого человека; он восхищается им, уважает его, доверяет ему; он пойдет следом за ним даже к вратам ада; он никогда не оставит этого божественного человека.
— О, да, — прошептал он. Капля. — Я готов.
41
ДЕТЕКТИВНОЕ АГЕНТСТВО
Continental
Значилось на одной из дверей сине-серого фургона, за рулем которого сидел толстяк Джо Маллиган в прошлом полицейский. Кроме него в машине разместились еще семеро человек команды: Фентон — жилистый, низкого роста, главный, расположился на единственном удобном сиденье в авто, рядом с водителем; Гарфильд и Моррисон — в первом ряду; Блок и Фокс — во втором ряду; и Дреснер — сзади, где было много места (но и ушибов не меньше).
Они работали в ночную смену, с 12 ночи до 8 утра, выполняли очередное убогое и третьесортное задание; когда, когда же полностью забудутся ошибки прошлого и они смогут снова наслаждаться хорошей жизнью за пределами Лонг-Айленда?
Владелец собственной компании по организации свадеб, рок-импресарио на школьном выпускном у дочери, работа в бухгалтерском компании, путешествующей по водам Большого Южного залива. Вот какой работой мог гордиться человек, работой, где отсутствуют опасность и сложность, где можно совместить приятное с полезным.