Шрифт:
МИТЦИ
Карликовый шпитц посла Зары Котор
Осторожно собака
Очень опасна
Но, как оказалось, слишком тихая.
— Хорошо, — продолжил Дортмундер. — Часть первая в надежных руках. Теперь о части номер два, о которой я расскажу вам. Мне жаль, но она довольно нелепа. Так вот, мы должны выкрасть кость. Для вас и для меня она не представляет никакой ценности, но для Грийка и его народа она важна, поэтому мы поможем им. В части третьей есть наш собственный «интерес», который заключается в редких и ценных произведениях искусства стоимостью более шести миллионов долларов. Грийк и его страна помогут нам в этом деле. Я прав, Грийк?
— Верно! — Грийк быстро поднял свой факс и показал его толпе.
Гарри Мэтлок озвучил вопрос, интересовавший его и его партнера Ральфа Демровски:
— Дортмундер? Ты сказал шесть миллионов, я правильно тебя понял?
— Около того.
— Сколько мы получим?
— У нас есть скупщик с огромными связями, — ответил ему Дортмундер. — Не обычный паренек. Он заключит сделку со страховой компанией.
Донесся голос Гуса Брока:
— Но… — и выжидающе смотрел на Джона.
— Он хочет половину.
Эта новость никому не пришлась по душе. Те, кто были в деле с самого начала — Тини Балчер, Энди Келп и Стэн Марч — осознавали ситуацию, и речь о том, нравится или нет, уже не шла. Однако семерых новых участников такой расклад не устраивал. Это было заметно по их похрюкиванию, языку тела и покачиванию головой. Ральф Уинслоу прочистил горло и, позвякивая кубиками льда в стакане, произнес:
— Он получит половину «большого пирога»? А он того стоит?
— Надеемся, — ответил Джон. — На сегодняшний день будем отталкиваться от того, что, скажем, он договорится на миллион.
— Пускай постарается получить больше, — высказался Ральф.
— Возможно, так и случиться, — согласился Дортмундер. — Но давайте предположим худшее. Самое малое, что он выторгует это миллион. Скупщик заберет себе половину, нам останется тоже половина, которую поделим на одиннадцать частей, это…
— Сорок пять тысяч, — посчитал Ральф Демровски, — четыреста пятьдесят четыре бакса. Приблизительно.
— Что же, это неплохо, — заметил Дортмундер, — и всего-то за одни выходные.
— Должно быть больше, — возразил Ральф Уинслоу.
— Ральф всегда оказывается прав, — поддержал его Ральф Демровски.
И Ральф Уинслоу и Ральф Демровски заулыбались друг другу с идеальным дружеским пониманием.
— Значит, на вас двоих не рассчитывать?
Ральф перестал улыбаться. Ральф Демровски ответил:
— Кто такое сказал? Разве я?
Ральф Уинслоу добавил:
— Джон, ты сможешь договориться с тем супер-мега скупщиком об увеличении прибыли, я уверен в твоих способностях. Если «нет» и получим то, что мы получим, значит это то, что мы получим. Я в деле.
— Естественно, я тоже, — подключился Ральф Демровски.
Дортмундер поднял глаза на присутствующих:
— Все согласны?
Больше никакого шарканья и никаких телодвижений, но куда больше недовольного роптанья. Но, в конце концов, все согласились с Ральфами, все были в деле.
— Ну, вот и хорошо, — сказал Джон.
— Ты говорил о работе на выходных и двух делах. Когда?
— Ну, — начал Дортмундер, — самая главная работа завтра ночь, но перед этим нужно позаботиться о других вещах. Необходимо найти место, где припрячем кое-какие предметы, а еще понадобятся машины и так далее. Помимо этого, сегодня одна команда должна отправиться в Вермонт во главе с Грийком, чтобы разобраться с сигнализацией.
— Это по моей части, — послышался голос Фреда Лартца.
— Так оно и есть, — согласился Джон. — Я дам вам кредитную карту, так что ты и Тельма сможете без проблем остановиться в горнолыжном курорте. Могу даже порекомендовать одно местечко.
Уолли Уистлер, который казалось разговаривает сейчас с легким португальским акцентом после долгого пребывания в Бразилии, спросил:
— Ты сказал, что сейчас есть работа в Вермонте. А в Нью-Йорке? Ничего на сегодняшний вечерок?
— Хм, нет. Повторюсь, главное ограбление завтра ночью, но сегодня у нас все же есть небольшое дельце.
— Какое?
— Похищение.
40
Карвер Зорн, врач, действительный член американской хирургической коллегии, член Королевского хирургического колледжа, член приходского совета, дипломированный медбрат, сертифицированный санитар-акушер, доктор стоматологии, доктор зубной хирургии (это под вопросом) сидел за старинным органом в алтаре своей секуляризированной церкви, которую он называл домом и играл отвратительную интерпретацию Also Spracht Zarathustra. Во-первых, в наши дни все труднее найти компетентного настройщика органа; а если говорить откровенно, то в некоторых частях света и вовсе невозможно. Поэтому, когда доктор Зорн нажал своим начищенным до блеска кончиком пальца на отдельную клавишу цвета слоновой кости, могучая машина, изогнутая в виде полумесяца в стиле арт-деко, застонала и пронзительно закричала. Не эти ноты он ожидал услышать. Во-вторых, доктор Зорн являлся довольно убогим, неодаренным музыкантом. И давил он своим начищенным пальчиком вероятно не ту клавишу. Но все это не имело значения по сравнению с третьим… доктор Зорн был лишен музыкального слуха.