Фальк скосил глаза вниз — красные полосы побледнели и вроде бы начали исчезать. И жара он почти не чувствовал, перестало ломить в висках и пропал озноб.

— Это что-то из новинок? — спросил он зачем-то.

— Нет, народные средства, — ответила Литта. — Пей, а я тут приберусь да пойду искупаюсь, вся извозюкалась.

Фальк посмотрел вверх. Небо было густо-синим, а над горами пламенел закат, и озеро казалось рубином в серебряной оправе из ковыля.

«Хоть увидел, как красиво бывает на свете, — подумал он. — Интересно, как это выглядит сверху? На вылетах-то вниз смотреть некогда…»

— Ночевать тут будем, — сказала Литта. С ее косы капало. — Просто так я тебя в кабину не затащу, а вставать тебе еще рано.

— Нас хватятся, а связь до базы не добивает. И телефон не ловит… — Фальк посмотрел на экран мобильника.

— Ничего. Скажем, что тренировались за-ради этой инспекции, устали и вырубились. Первый раз, что ли?

— Литта, но лететь мне все-таки придется, — серьезно сказал Фальк. — Дашь мне еще этих твоих… народных средств, я выдержу. Я не могу подвести школу.

— Не придется тебе лететь, — загадочно ответила она и укрыла его каким-то потрепанным одеялом. — Дай поспать, я сегодня замоталась! А все из-за чьей-то безалаберности… — Литта помолчала и добавила: — Фальк, если что, буди меня немедленно. С таким не шутят.

Он промолчал, просто улегся и уставился в небо, заложив руки за голову. Сияли звезды, складываясь в незнакомые рисунки… Вон то созвездие, например, явственно напоминало самолет, хотя называлось наверняка совершенно иначе. В астрономии Фальк силен не был.

Он сам не заметил, как уснул, просто навалилась дрема, а очнулся от холода, причем такого, что зубы выбивали дробь. Он не мог взять в толк, как это Литта преспокойно спит на голой земле, привольно раскинувшись, да еще и сладко похрапывает. Правда, спала она чутко, стоило ему приподняться, как девушка вскочила.

— Ты чего? Болит?

— Х-х-холодно… — выговорил он. От покрывала толку не было, его продувало насквозь.

— Подвинься немножко, — велела Литта и перебралась к нему на пенку, а покрывало натянула сверху. — Я и забыла, что тут по ночам свежо.

— Н-ничего себе свежо! И не лапай меня, ты обещала не приставать.

— Чудак-человек, я же просто для тепла, — фыркнула она. — Грейся. К утру еще похолодает, я чую, ветер поднимается. Костер развести, может? У меня там в пещере и дрова есть…

— Не надо шарахаться в темноте. — Фальк чуточку отогрелся и перестал дрожать. — Утром видно будет.

— Ага… — зевнув, ответила Литта и снова уснула, уткнувшись носом ему в шею.

А он вот теперь спать не мог, обнимал обеими руками девушку и старался не шевелиться, чтобы не разбудить ее. Ну и чтобы не потревожить рану, конечно.

— Вроде ничего, — сказала Литта утром, заново его перевязав. Делала она это с редкой сноровкой, и, хоть было больно, но не до такой степени, чтобы кричать в голос. — Я, конечно, не дипломированный хирург, но чего-ничего умею. На медицинские курсы нарочно пошла, думала, мало ли, когда пригодится… Видишь, не зря.

— Угу, — отозвался Фальк От зловещих красных полос не осталось и следа. Передовая фармакология явно пасовала перед народными средствами. — Как мы отсюда выбираться будем?

— Тебе бы еще полежать, конечно, но жратвы нет, — задумчиво произнесла девушка. — Хорошо, воды хоть залейся… Я отведу этот самолет обратно, а потом подгоню своего «мальчика». Допрыгаешь пару шагов, а потом я тебя подсажу. Поищу в пещере какую-никакую приступку, может.

— Ты уж подсадишь, — буркнул он.

— Не переживай. Ты что красный такой? — встревожилась Литта. — Жара нет вроде…

— Да отстань! — взмолился Фальк — Ты не девушка, ты катастрофа! Никакого спасения от тебя нет!

— А ты не спасайся, — лукаво улыбнулась она. — Приходи в себя, отвару вон из большой фляги попей, а я пока с машинами разберусь…

Фальк с облегчением выдохнул, когда она увела прочь алый самолет, потому что этого самого отвара выпил вчера много, а при Литте ну никак не мог… как она выражалась, того-этого.

— Ну что, — сказала она, вернувшись. — Давай, поднимайся. Держи свою корягу, постой, я пенку сверну, не бросать же тут…

— Ногу отдай, — буркнул он.

— Не отдам, пока не заживет, — твердо ответила Литта и вдруг прыснула со смеху. — Ты сам-то понял, как это звучит?