— Спасибо, господин, не стоит, — поклонилась она и невольно попятилась, увидев кухню.

— Кладовая там, — показал Дариан. — Бери, что хочешь и сколько хочешь. Но о всякой ерунде вроде птичьего молока меня не проси. Рыбы свежей могу принести, не более того.

— Я думаю, что уговорю ее высочество поесть и так, — сказала Азиль, оглядев кладовую. — Господин, а тут что? Соленья?

— Да.

— Спасибо, господин.

— Ну, развлекайся, а я пойду наверх, — усмехнулся он и ушел, оставив девушку одну.

Азиль огляделась и вздохнула.

— Значит, он сказал позвать Руки? — спросила она у себя самой и негромко произнесла: — Добрые помощники, волшебные Руки, выручайте… Не разберу, где тут что у ваших хозяев, а госпожа с голоду умирает!

Положим, Лилиана вовсе не умирала, но Азиль говорила, как привыкла с детства.

— Окажите милость, подайте крупы да соли, а еще приправ… — продолжила она, когда Руки явились. — Я пока огонь разведу да воду вскипячу, ее высочеству искупаться нужно… А где воды-то набрать? Благодарю, добрые помощники, я сама справлюсь.

— Ты с ума сошла? — спросил Дариан, отправившийся посмотреть, что поделывает Азиль, и отобрал у нее два полных ведра горячей воды. — Руки попросить не могла?

— Я привыкла делать это сама, господин, — спокойно ответила девушка.

— Таскать ведра по всем этим лестницам? По одному не легче?

— Пока наношу, остынет. Не холодной же водой ее высочество обливать.

«Я бы не отказался», — подумал он. Слава всему сущему, при камеристке принцесса хотя бы есть начала! Почему вдруг, неясно, пробовал Дариан эту стряпню: у него получалось не хуже. А вот капризов стало больше: то холодно, то дует, то переодеться не во что, не в пыльные же платья из сундуков! Камеристка, по крайней мере, помалкивала, только спрашивала иногда, где взять то или иное, можно ли ходить куда-то, да и с Руками вроде бы освоилась.

— Ты всегда молчишь, — сказал он, легко поднимаясь по ступеням. — Почему?

— Не привыкла болтать, господин.

— Должно быть, шушукаешься с принцессой, а я такой чести не удостоен?

— С вами я шушукаться не стану, господин, — был ответ. В черных глазах Дариан не мог прочитать ничего.

— Иди к принцессе, — с досадой сказал он, поставив ведра на пол. — Я дальше не пойду, она опять рыдать начнет. Где эти ваши войска, хотел бы я знать?

— Маршируют, господин, — без тени улыбки ответила Азиль, подхватила ведра и скрылась в ванной комнате.

Дариан фыркнул и вернулся в гостиную. Все оборачивалось не так, как ему хотелось. Принцесса отказывалась общаться с ним даже при помощи записок, отворачивалась, забивалась в угол, подолгу смотрела в окно и плакала. Он сто раз повторил, что не обидит ее, пальцем не дотронется, но нет — Лилиана смертельно его боялась. Ее камеристка, похоже, тоже боялась, но по ее лицу невозможно было понять что-либо наверняка. Она защищала свою госпожу, готовила для нее, стирала, вот, купание затеяла. И Дариан видел, как Азиль смахивала паутину в каком-то углу, показывая Рукам туда, куда не доставала сама. И видел, как она рассматривала стену, облицованную яшмой и малахитом, притрагиваясь кончиком пальца к замысловатым каменным узорам…

Спасители принцессы пока не появлялись. Дариану было тоскливо. «Уж лучше б за море полетел, — подумал он как-то вечером, — за компанию. Нет, я уже взрослый, останусь один дома, с голода не помру. Ну вот, завел себе принцессу. Умираю в итоге от скуки».

— Господин, — негромко окликнула Азиль.

— Что тебе?

— Не желаете отужинать? Я готовила для госпожи, но вышло слишком много…

— Спасибо, доедать не буду, — буркнул он.

— Я не объедки вам предлагаю, господин! — вспыхнула Азиль. — Впрочем, воля ваша… Руки, добрые помощники, выбросьте это в пропасть!

— Подожди ты! — опешил Дариан. — Руки, погодите… Ты сама-то поела?

— Да, — коротко ответила она.

— Ой, врешь… — прищурился он. — А ну-ка, присядь. И попробуй то, что мне приготовила… Подайте прибор, Руки!

Девушка спокойно села к столу, взяла вилку и нацелилась на аппетитный кусочек рагу. До рта она его донести не успела: Дариан резким ударом вышиб вилку у нее из руки.

— Ты с ума сошла? — потрясенно спросил он, глядя в непроницаемые черные глаза. — Я что, по-твоему, запаха этого яда не различу даже за чесночным духом?

— Я должна была попытаться, — по-прежнему спокойно произнесла она.

— Убить меня?

— Да, господин.

— Даже ценой собственной жизни? Этого кусочка тебе бы хватило!

— Да, господин.

— Но зачем? Чтобы спасти хозяйку?

— Да, господин.

— Великое мироздание, ты другие слова знаешь?! — возопил Дариан, начиная понимать прадедушку Бриана. Того, правда, пленница убить не пыталась, скорее, наоборот.

— Да, господин.

— Ты издеваешься, — уверенно сказал он. — Еще раз скажешь «да, господин», и я тебя запру в подземелье.