— Благодарствую. — Сказал я, убирая деньги в инвентарь, и собираясь откланяться, разочарованный скудной наградой за такого монстра.

— Я не представился. Меня зовут Бальтасар. Я местный градоуправитель.

А то я таблички над тобой не вижу.

— Ошкуй, мятежный и воинствующий сын земли Северной.

— Правда? Мятеж подняли? Против власти законной бунт? Ай я яй! Как нехорошо! — подозрительно прищурился собеседник.

Чего доброго еще тревожную кнопку нажмет. Или что тут у них придумано?

— Да нет, это из песни слова. Я добропорядочный гражданин.

— Хорошо, коли так. Ошкуй, у меня для Вас есть дело. Не знаю в курсе вы или нет, но у нас говорят «Злые языки хуже арбалетов», так вот у нас скоро перевыборы, а Хом Пом Ном, мой конкурент, и по моей информации глава преступного мира, распускает про меня компрометирующие слухи, вредит моему бизнесу, его подручные похищают и уничтожают верных мне людей. Так вот, надо или его устранить, или иным образом нейтрализовать. Вы человек храбрый, да и отряд у вас свой есть, ну так как беретесь?

Предложение было очень заманчивым, и я без раздумий согласился.

— Да, я берусь. Где можно найти этого Хома?

— А вот этого никто не знает, вам придется приложить все усилия к его розыску. У вас три дня. Спасибо, а теперь прошу меня извинить, у меня дела, секретарь вас проводит. Бальтасар, встав из-за стола, проводил меня до дверей и на прощание снова пожал руку.

— Жду вас с хорошими вестями.

Сопровождаемый секретарем я дошел до ворот, вызывая любопытные взгляды игроков. Слава Ловагу никто из них не полез ко мне с вопросами, предпочтя приставать к секретарю.

— Ярл! Ярл! — ко мне со всех ног несся Ким, одетый уже в кожаные сапоги, кольчугу, и с саблей на боку.

— Что?

— Беда! Идем скорее! — огорошил меня новостью Ким, и бросился от меня наутек.

Мне ничего не оставалось, как помчаться за ним следом. Ким привел меня в харчевню, где, как оказалось, меня ждали все мои бойцы, сытые и в сияющих обновках.

— Кто мне объяснит, что случилось? — приступил я к расспросам.

— Тут такое дело, ярл, — откликнулся Клофи, — ходим мы значит по рынку. Примеряем, покупаем, глядь у Рексиса кошелек подрезали. Мы за воришкой. Догнали его, всыпали горячих, чтоб не повадно было у честных северян деньги воровать, кошелек забрали. Тут подходят крепкие ребята с дубинками и говорят, «Вы, мол, нашего человека обидели, надо бы компенсацию заплатить, и сообщают, пройдемте для прогулок вон в тот темный переулок». Ну, мы и им наваляли. Так они когда от нас мчались, сказали, что нам крышка и что нас какой-то Мон Мох уроет.

— Хом Пом Ном, — автоматически поправил я, еще не веря в свою удачу.

— О, да ты в курсе ярл? — поинтересовался Клофи, удивленный моею осведомленностью.

— Да он властей не признает. Так, сейчас всем пить, есть, отдыхать и веселиться, как говориться. За все что мы делаем, отвечаем вместе, один за всех и все за одного, так что прорвемся.

— Слава ярлу!

— Ты угощаешь!

— Ух, я куражну!

— Халява пришла!

— Так, сейчас пьянку отставить, сидим, ждем вечера! — переиграл я свое первое распоряжение.

Под унылые бормотания: «как скажешь, Скальд», «ну вот, а я только разговелся», «на фиг я его славил» команда заняла угловой столик и, заказав себе ужин, принялась дожидаться сумерек, ведя неспешные разговоры, под квасок, и перемывая косточки друг другу и патрону.

Я быстренько поднялся по лестнице, чуть не провалившись, в попавшуюся гнилую половицу. Доска разодрала ногу, сняв немного здоровья. Иной раз реализм чертовски раздражал! Потирая ушиб, заглянул в личную комнату и, секунду полюбовавшись, новым интерьером, нажал на «Выход».

В реале я бегом выполнил свой ставший уже рутинным комплекс обязательных дел: туалет-зарядка-ужин-прогулка, поставил будильник и завалился спать. Ночь обещала быть долгой и интересной, и мне не хотелось, чтобы система выкинула меня в самый неподходящий момент, сочтя чересчур уставшим. Поерзав и по привычке перебрав в голове кучу надоедливо лезших мыслей умудрился уснуть.

Казалось, лишь сомкнул веки, как оглушающее пиликанье будильника уже поставило меня на ноги. Спросонья шарахнув по нему рукой и отправив в стремительный, но непродолжительный полет до стены, я умылся и немного размявшись, переместился с дивана в капсулу.