Шрифт:
— Ни пуха ни пера!
Олеся стояла на палубе сейнера рядом с Сашкой, счастливая и сияющая. На «Темрюке» показалась Киля и кому-то помахала рукой. Пронька взбежал на бак, подал команду:
— Отдать концы! Убрать трап!
Анка подошла к Соне и Тюленеву:
— Прощайтесь. Сейчас уберут трап.
Тюленев неуклюже поцеловал Соню, схватил протянутую Орловым руку и мигом очутился на борту «Мариуполя».
Заволновались женщины и ребятишки.
— Василечек! — крикнула Соня. — Ты не влюбись там в какую-нибудь черноморочку.
— За нашими мужьями Олеся присмотрит, — сказала Анка.
— Присмотрю! — улыбнулась Олеся.
В последнюю минуту прибежала с узелком Таня и взбежала по трапу на «Медузу».
— А ты куда? — удивился Дубов.
— С вами. Анка отпустила меня.
— Пускай проветрится, — махнула носовым платком Анка. — Пригодятся ее молодые руки.
— Ладно, Танюша, — согласился Дубов.
Среди провожавших не было только Акимовны. Она переволновалась на судебном процессе и слегла в постель. У старухи, потерявшей мужа и сына, пережившей ужасы фашистской оккупации, стали сдавать нервы, и она занемогла…
«Медуза» отвалила от пирса, взяла на буксир баркасы и повела их из залива. Дарья и Панюхай, опершись на бортовые поручни, стояли рядом и о чем-то мирно беседовали.
Начали отваливать от причалу один за другим сейнеры. Кавун и Васильев зачарованно смотрели на новенькие быстроходные суда. К ним подошел инженер.
— Еще бы парочку таких скороходов, — сказал Васильев.
— Будущей весной получим столько же, — заверил инженер.
— Сильно! — воскликнул Кавун, глядя на вспененную гребными винтами сейнеров воду. — Сильно! — повторил он с восхищением.
— Богатеем, — сказал Васильев, приглаживая пальцами бурые с проседью усы. — Входим в силу, Юхим Тарасович. Война здорово общипала нас, а мы снова оперяемся, — и крикнул Орлову: — В добрый час, товарищи!
Флотилия сейнеров догнала тянувшую за собой баркасы «Медузу» за косой. Они прошли несколько кабельтовых рядом, потом разошлись в разные стороны. «Медуза» повернула влево, к буграм, а сейнеры — вправо, на юг, к Керченскому проливу.
Женщины и ребятишки схлынули с пирса. Теперь все стояли скученно на взлобке высокого берега, молчаливые и притихшие. Анка и Соня не переставали махать платками вслед быстроходным судам…
— Вот, Аня, теперь и я буду тосковать, выходить на берег и высматривать своего Василечка… — с грустью проговорила Соня, задумчиво глядя на море.
— Привыкнешь — улыбнулась ей Анка.
«Медуза» и баркасы еще были видны с берега, но взоры бронзокосцев были устремлены туда, где красавцы сейнеры уходили все дальше и дальше в голубые морские просторы…
СЛОВАРЬ МЕСТНЫХ ВЫРАЖЕНИЙ
Брасовать — изменять положение паруса.
Брюлять — опускать парус.
Балбера (шмат) — поплавки на сетях.
Бузлуки — подковы с двумя шипами, которые тормозят скольжение по льду.
Бабайки — весла.
Бубырь — мелкая речная рыбешка.
Винцарада — брезентовый плащ.
Вешалы — реи, на которых просушивают сети.
Грега — восточный ветер.
Гиты — веревки, которыми подвязывают на рее убранный парус.
Дюбать — клевать.
Ерик — овраг, поросший кустарником.
Жигало — железный прут с заостренным концом.
Зюйд — южный ветер.
Застить — заслонять свет.
Крыга — льдина.
Кочеты — уключины.
Кумань — ловля рыбы на паях (отсюда: сухопайщик — не имеющий ни сетеснастей, ни баркаса).
Казан — ведро.
Кливер — треугольный (малый) парус, подымаемый впереди мачты.
Кушак — матерчато-резиновый широкий пояс.
Ляскать — болтать попусту, говорить лишнее.
Луска — рыбья чешуя.
Латрыга — беспечный.
Меделян — лоботряс.
Машинба — брезентовая надставка поверх бортов баркаса.
Микра — крошка, малютка.
Ополонь — большая проталина на льду.
Перетяги — две соединенные сети зимой и четыре — десять летом.
Подчалок — небольшая лодка.
Прискипаться — приставать, придираться.
Пожилина — пеньковая крученая веревка.
Полати — чердак.
Румпелек — ручка руля.
Расхряпать — разбить, разнести в щепки.
Рассыпаться — рожать.
Роба — одежда.
Сула — судак.
Сухопайщик — батрак.
Слеги — поперечные реи на вешалах для развешивания мокрых сетей.