Ради правды, я всерьез подозревал, что Одессит специально разыгрывает это реалити именно для того, чтобы людям было чуть поинтереснее жить. Такой он человек – любит быть на виду и обожает, чтобы всем было хорошо. Это не такое уж часто встречающееся качество среди людей из того мира, мы ведь все, по сути, индивидуалисты с четким определением понятия «личное пространство». А Одессит не такой, по этой причине я его до сих пор еще и не убил. Недостатков у него, правда, тоже хватало, особенно меня раздражает то, что он сначала бежит, а потом думает, зачем это сделал.

Но тут он был прав – благодарность Генриетты нам была гарантирована. Причем всем. Это была кухня или то, что ее заменяло. По полу и столам были разбросаны пыльные тарелки, вроде как алюминиевые, вилки, ложки, столовые ножи. В дальнем углу мы обнаружили пирамидки металлических кружек. Еще тут нашлись кастрюли нескольких размеров, судки для переноски пищи и десяток чайников.

– Надо будет из этого добра маленько себе заначить, – шепнул Крепыш Одесситу. – А то как азиаты палочками едим.

Мысль «волчонка» о том, чтобы что-то себе отщипнуть, мне не слишком пришлась по душе, но сам факт, что теперь наконец-то можно будет есть нормальными приборами, порадовал меня до невозможности. Нет, ложки у нас были. Похожие на те, которыми когда-то ели наши пращуры. Выстругал столовые приборы Палыч, уроженец Смоленщины, который к нам прибился неделю назад. Были у нас и палочки, столь любимые жителями Японии. Но вот мясо, что наконец-то появилось в нашем рационе, этими приборами есть очень неудобно, не приноровились мы пока. А с ножа или руками – не слишком приятно. В найденных нами раньше армейских рационах приборов не оказалось, что немного удивляло.

– Это что за разговоры такие! – грозно сдвинув брови, глянул я на «волчонка». – «Заначить». Я тебе заначу!

– Чисто гипотетически, – расплылся в улыбке Крепыш и обменялся взглядом с Одесситом. – И в мыслях не было ничего такого.

– Плитка. – Голд загремел чем-то в дальнем углу, подняв облако пыли. – И еще одна. Автономная. Надо полагать, на всякий случай. Забавно.

Плитка на кухне – это не нонсенс, тут вон и стационарные плиты стоят, как и положено в таких местах. А плитки… Ну конечно же!

– Значит, где-то тут дизелек должен быть, – озвучил то, до чего я только что додумался, Кин. – Как в том, в складском бункере.

– Ну, может, не такой, как там, конечно, но наверняка где-то стоит, вполне вероятно, что и не один. – Голд чихнул. – Да и как без него – резервное питание тут должно быть в любом случае.

Резервное электропитание – это прекрасно. Но и с простым, не электрическим, у нас теперь тоже будет повеселее – кухня подарила нам помимо посуды много такого, о чем мы и не мечтали. Несколько мешков сахара, спрессовавшегося, но явно пригодного к употреблению, несколько мешков соли, герметично закупоренные банки с сухим молочным и яичным порошком (тут, правда, спорно, можно ли его употреблять в пищу, но, как верно заметил Крепыш, Фрау разберется) и, самое главное, специи. Перец нескольких видов, куркума, еще что-то, что я не смог распознать. Они были сушеные изначально, и время с ними ничего сделать не смогло. Да и потом, они тоже были упакованы. Господи, как я соскучился по острой пище!

Мы обшаривали помещения, не пропуская ни одной двери. Здесь были комнаты отдыха с трехъярусными кроватями, медицинский кабинет, в котором осталась Фира, маленько понимающая в этом вопросе, что-то вроде конференц-зала, поскольку другого предназначения для помещения, где находились только большой полусгнивший круглый стол и стулья, мы придумать не смогли.

И в каждой комнате было что-то, что оказывалось нам нужным или требовало тщательного осмотра. В одной мы обнаружили кучу печатных машинок и несколько скелетов в неплохо сохранившейся форме, глядя на которые, Одессит печально заметил:

– Гражданки были, вон какие ремешки узкие. В талию…

– Машинистки, – согласился Голд. – Или что-то в этом роде. Ремни собери.

В спальных помещениях мы увидели тумбочки, и я сразу поставил себе в памяти зарубку: обшарить их. Там ведь и мыло может быть, и бритвы, и вообще что угодно, вплоть до порножурналов. Солдаты же. Я сам в академии чего только в них не хранил, за что иногда и получал наряды, как правило, после команды: «Тумбочки к осмотру».

И в финале, когда мы дошли почти до самого конца коридора, Голд удовлетворенно выдохнул и сообщил всем:

– Вот и он, больной зуб.

Он посветил фонариком на дверь и потер рукавом табличку на ней. На нас радостно уставился скалящийся череп, пронзенный кривой молнией.

– Надо полагать, тут некогда жило электричество, – предположил Одессит. – Можно я потом себе эту табличку заберу, а? Есть у меня одна замечательно гаденькая мысль…

– Угадал. – Голд толкнул дверь, открывающуюся внутрь. Ничего не произошло – она была заперта.

– Железо. – Тор постучал по металлу пальцем. – Хорошая работа.