18. Осторожно пробираюсь под сводами, вплываю на катере в пещеру. Черт побери! — на ледяном ложе никого нет! Меня хватает стража, я терпеливо объясняю, что страшно задолжал, тратя километры доверчивого гипофиза!

19. Обо мне в городе никто ничего не знает. Зовут меня Кевин, и я умею драться змеями на стеклянных крышах.

20. Концерт «ТБ» на стадионе в Уэмбли — ряды счастливых одинаковых негритянок. Суетится наш продюсер — Эдди Блиновски.

21. Летом у офицерского корпуса кадеты развлекаются тем, что обрывают друг у друга картонные белые уши, называя их «трофеями». Уши, вдобавок ко всему, еще и двойные!

22. Мы идем по лесу. Слева от меня с хрустом ломается ветка, меня швыряет на землю, на животе горит рубашка. Друзья пиджаками сбивают пламя. Прошли еще немного — опять хрустит ветка, опять горю. И так много–много раз. Наконец пришли в тевтонский замок. Это — Бальга. Зимней ночью сидим за накрытым столом, горят свечи. Издалека доносится голос Магистра. Два архикардинала выходят из заснеженного проема, за ними являются черные гранд–коннетабли. Их целых пять, но только один — настоящий. Все присутствующие маньеристы хранят молчание. Бардодым садится рядом со мной, он очень серьезен и важен.

23. Я иду по пустому музею — кристаллы драгоценных камней можно украсть, но я догадываюсь, что они под током: провода спрятаны под черным бархатом.

24. Идет фильм о любви к белой акуле. Акула возникает постепенно: сначала в воде клубится сгусток лазури, а затем в угрожающей близости возникают ее чудовищные челюсти. Фильм называется: «Маленькое к маленькому».

25. Есть всего одно дерево, не тронутое червями, и мы с отцом ищем его в лесу над обрывом. Нашли! Теперь нужно тронуть его ключом — так, чтобы не задеть снующих повсюду пластмассовых заводных пчел — и оно станет хрустальным!

26. Нас — трое, и наша красивая подружка вздыхает: «Ах, вы еще мальчики, ничего не знаете про станы–пальчики!» Мы поднимаемся к ней в квартиру, и все трое становимся мужчинами. Выясняется, что она сама была девушкой.

27. Я расспрашиваю родных о форме могильных холмов — бывают, оказывается, круглые и лепестковые.

28. Выбрасываю черные книги в форточку, они влетают обратно. Выглядываю — на земле стоит красивая женщина с черным догом и протягивает мне книгу, нагло улыбаясь. А я ведь живу на пятом этаже!

29. Среди кактусов с мягкими иголками играет группа «Нойлер». Я точно знаю — такой группы нет и никогда не было.

30. Мы с возлюбленной — птицы, наша клетка скользит по наклонной крыше, скорость все увеличивается, спасения нет! И мы срываемся, и летим вниз! Гибельная радость полета!..

31. По современному городу движется средневековая похоронная процессия. Значит, чума. К нам с балкона марширует кукла–девочка. Назовем ее Любовницей Луны? А в городе — зима.

32. Пеленягрэ на лекции по маньеризму дает щелбана невнимательному китайцу. Что будет? Думаю: «Все приличия попраны!»

33. Лечу над сухой весенней землей, на ниточке — как воздушный шар. То опускаясь ниже, то опять поднимаясь. Чудо!

34. В тусклом подземелье работают солдаты восточной национальности. Я спускаюсь к ним в бушлате. Вдруг ко мне подходит генерал и приказывает надеть парадную форму — у одного из дневальных сегодня именины, нужно подменить. Гранитный холл то ли бассейна, то ли вокзала: иду переодеваться. Тут навстречу — она, прекрасная, юная, прямые медные волосы подстрижены, как в двадцатые годы. С ней уходим на пустырь, где идет строительство и растут редкие деревья. Я прошу у нее поцелуя — прошло три года! Она говорит: «Не обижайтесь, Костя, но у вас любовь всегда печальна, а у меня она радостна». Но на углу какого–то строения сама припадает к моим губам, и я таю от ее сладостного, торопливого, задыхающегося поцелуя!

35. Я — медведь, а она — принцесса. Я — в черном, она — в золотом. Ведет меня по саду и радостно смеется, хоть я и расцарапал ей руку. Поднялись на мост. Она, кусая губы, разглядывает меня, и наконец приближается, и медленно–медленно начинает снимать с себя шелковые одежды…

1. Смоляная ворона, вымокшая в собственной крови, постояв, молча валится на мраморные ступени, тускло освещенные ночными фонарями. Кто–то за спиной произносит: «Что знают трое — знают все».

2. Ты отстала от своих — может быть, намеренно, уже когда я вышел из автобуса и сразу приглянулся тебе — а я спросил, как пройти туда, куда мне надо, и ты протянула тонкую руку к фонтанам. Внезапно я почувствовал твое сумасшедшее согласие, покорное тело, подавшееся мне навстречу… Наши губы встретились, моя рука скользнула в вырез твоей рубашки и без труда нашла там влажную горячую грудь, текущую сквозь ладонь. Да, да, она текла, она превращалась в сияющий бурный поток, и вот сквозь ткань рубашки хлынул настоящий лазурный водопад! Я вздрогнул от испуга, а ты вытекала на моих глазах, и под ногами у нас оказался синий шахматный пол, усеянный осенней листвой.