Отец с дочерью на руках стоит перед окном, освещаемый тусклым послеполуденным солнцем и эта картина напоминает мне дрянную рекламу больницы. Не хватает только крылатой фразы клиники «Начните свою семью вместе с нами» и момент можно считать идеальным.

Приложив усилие, изучаю их. Он убаюкивает ее в своих объятиях, опустив голову так низко, что их носы практически соприкасаются. Этот момент должен быть невероятно трогательным, но он смотрит на нее с такой любовью, что я чувствую, как ревность сжимает в своих тисках мое сердце. У ревности чертовски сильная рука. Я пытаюсь избавиться от этих ощущений, жалея, что позволила этому чувству завладеть мной.

Ну почему это не мог быть мальчик? Это... мой ребенок. Новое разочарование вынуждает меня прижать подушку к лицу, чтобы отгородиться от «трогательной сцены», разворачивающейся передо мной. Два часа тому назад доктор произнес «девочка» и положил синее, покрытое слизью тельце мне на грудь. Я не знала, что делать. Мой муж наблюдал за мной, поэтому я приподняла руку, чтобы прикоснуться к ней. Все это время слово «девочка» давило мне на грудь, словно слон весом в тонну.

Девочка.

Девочка.

Девочка.

Я буду делить своего мужа с другой женщиной... снова.

— Как мы назовем ее? — он даже не смотрит на меня, когда спрашивает об этом. Мне кажется, я заслужила хотя бы взгляда. С меня хватит! Не прошло и часа, а я уже на заднем плане.

Я не подбирала имя для девочки, ведь была уверена, что родится мальчик. Чарльз Остин — в честь моего отца.

— Я не знаю. Есть предложения? — я разглаживаю простыню, изучая свои ногти. Имя — это ведь просто имя, верно? Я вот даже не пользуюсь тем, которое дали мне родители.

Он довольно долго ее разглядывает, придерживая рукой ее головку. Она прекратила махать своими ручонками. Теперь она лежит неподвижно и довольна тем, что находится в его руках. Мне знакомо это ощущение.

— Эстелла, — имя срывается с его губ так, словно он всю жизнь ждал того момента, когда сможет произнести его вслух.

Я приподнимаю голову. Не ожидала что-нибудь столь... древнее. Я дотрагиваюсь до своего носа.

— Напоминает очень устаревшее женское имя.

— Это из книги.

Ох, Калеб и его книги.

— Из какой? — я не люблю читать.... если только это не журналы. Надеюсь, что эта книга экранизирована и, возможно, я даже видела этот фильм.

— «Большие надежды».

Я зажмуриваюсь и испытываю дискомфорт в области живота. Это как-то связано с ней. Уверена в этом.

Я не озвучиваю эти мысли вслух. Я слишком умна, чтобы акцентировать внимание на своей неуверенности, поэтому просто небрежно пожимаю плечами и улыбаюсь в его сторону.

— Есть какая-нибудь причина, чтобы назвать так ребенка? — сладким голосом интересуюсь я.

На минуту мне кажется, что я вижу, как едва заметная тень омрачает его лицо, затрагивая глаза, перед которыми словно проносятся кадры из фильма. Я с трудом сглатываю. Я знаю это выражение лица.

— Малыш ...?

Фильм заканчивается, и он возвращается обратно ко мне.

— Мне всегда нравилось это имя. Она похожа на Эстеллу.

Я слышу подвох в его голосе.

Как по мне, то она похожа на лысого старикашку, но я просто киваю. Я не умею говорить «нет» своему мужу, который сейчас выглядит, словно ребенок, который получил желаемое.

Когда он уезжает домой, чтобы принять душ, я достаю свой сотовый из-под подушки и ищу в Google Эстеллу из «Больших надежд».

Один веб-сайт называет ее очаровательной красоткой, не забывая упомянуть про ее холодность и манию величия. Другой говорит, что она была физическим воплощением всего того, что Пип хотел иметь, но не мог. Я откладываю телефон подальше и заглядываю в люльку, стоящую рядом со мной. Калеб никогда ничего не делает просто так. Все его поступки имеют какую бы то ни было цель. Интересно, как давно он хотел, чтобы родилась девочка? Неужели на протяжении всех девяти месяцев, пока я планировала родить сына, Калеб хотел, чтобы родилась именно девочка?

Я ничего не чувствую. Ни одну из тех трогательных, материнских эмоций, о которых мне рассказывали мои подруги, уже имеющие детей. Описывая их они использовали слова, наподобие: безоговорочная, всеобъемлющая, любовь всей моей жизни. Я улыбалась и кивала, сохраняя слова в памяти до тех времен, когда у меня, наконец, появится собственный ребенок. И вот теперь он у меня есть, а я ничего не чувствую. Эти слова совершенно ничего не значат для меня. Интересно, думала бы я иначе, если бы у меня родился мальчик? Ребенок начинает вопить, и я нажимаю на кнопку вызова медсестры.