Мое дыхание перехватило, когда его язык провел по нижней части моей груди.

— Э… Аманде нравились парни, разбирающиеся в компьютерах. Она сказала, это было бедствие, иметь бесхарактерного отца.

Он продвинулся еще дальше, в сторону живота. Мои руки скользили в его волосах и продолжали держать. Я ахнула, не в силах говорить. Желание между моих ног росло с каждым его прикосновением.

— Это звучит так, будто ты веселилась с ней?

Его рука переместилась к моему бедру, и он толкнул меня на бок.

После этого, он лег позади меня. Моя нога была поднята, и он пристроился между ними. Его рука стимулировала мой клитор, пока он входил в меня сзади, пока я прижималась к его груди. Он начал легкие движения во мне. Я не могла говорить. Ощущения были ошеломляющими.

Он, целуя, пробормотал на ухо:

— Расскажи мне о твоей дружбе с ней.

Я изо всех сил ловила воздух и старалась сконцентрироваться:

— Мы смеялись над нашими свиданиями. И Беном.

Он толкнулся в меня глубже. Закрыв глаза, и я положила свою голову на него. Он начал с медленного темпа.

Его голос был хриплым, когда он прошептал:

— Почему вы смеялись над ним?

— Потому что он забавный.

Мое горло оцепенело. Я могла только лежать там, пока его пальцы блуждали по моему телу, и его бедра вдавливаются в меня.

— Картер.

Я снова ахнула.

— В чем дело?

Я слышала его веселье. Поворачивая голову в сторону, я поймала его взгляд. Его глаза потемнели, и меня голод дикий поглотил. Оттолкнувшись бедрами, он выскользнул, и я стала поворачиваться, но Картер схватил меня за талию. Он поднял меня над собой и в то же мгновение вошел в меня. После этого, не было никаких слов. Я нагнулась так, что моя грудь была прижата к его, пока он заставлял мои бедра двигаться в более быстром темпе.

Позже, после того, как мы оба вместе «взорвались», и я по-прежнему лежала, свернувшись на нем. Он расчесывал мои волосы назад, скользя рукой по моему телу в нежной ласке, прежде чем он вернуться назад к моим волосам, повторяя то же движение. Я засыпала, когда ко мне пришла мысль.

— У тебя есть люди, наблюдающие за Амандой?

Его рука на секунду сжалась вокруг моей груди. Затем расслабилась.

— Нет. Ты беспокоишься о ней?

— Нет.

У меня не было причины. Потом я посмотрела на него.

— Могу ли я пригласить ее в Октаву на одну ночь? Это было бы весело.

— Ты можешь пригласить ее в любое место, куда захочешь.

Он посмотрел на меня с мягким желанием в глазах.

Мое сердце сжалось.

— Что случилось, Картер?

Он только грустно улыбнулся мне.

— Я рад, что у тебя есть хороший друг. Жизнь со мной — это одиночество. Я беспокоюсь о тебе, когда я уезжаю.

— Ты никогда не должен волноваться обо мне.

Он сжал мои руки.

— Я беспокоюсь. И я всегда буду беспокоиться, но это потому, что я люблю тебя. Я никогда не буду контролировать тебя, Эмма. Ты можешь принимать свои решения и идти туда, куда хочешь, и я никогда не буду перечить. Но мне нужно, чтобы ты знала, что, если я беспокоюсь о тебе, это потому, что я люблю тебя. Я хочу твоей безопасности. Я всегда буду хотеть, чтобы ты была в безопасности, независимо от того, с кем ты или что ты делаешь.

От проницательности на его лице я снова стала задыхаться. Никто не смотрел на меня, так, с тех пор, как ЭйДжей сказал мне уйти, когда в том переулке он стоял напротив Томино. Это было в последний раз, когда я чувствовала чью-то настолько сильную любовь ко мне, такую же сейчас чувствовала от Картера. Он произнес слова, и я знала, что он имел в виду именно их, но на этот раз я их чувствовала. У меня не было слов. У меня не было понятия, как выразить то, что я чувствовала, так что я наклонилась к нему и захватила его губы своими. И вскоре мы оба снова стонали. Я была дома. Я там, где я должна была быть.

Прошел еще месяц, и я была счастлива. Картер пытался ограничить свои поездки одним днем в неделю, и когда он не мог, я знала, он торопился, чтобы вернуться ко мне. Работа прошла без осложнений. Я все еще наслаждалась своей новой работой и полномочиями, которые получила, но Тереза оставалась отстраненной, когда мы работали вместе. Это было пятном на моем хорошем настроении. После работы я стала ходить в кафе больше и больше. Аманда начала ждать меня в нашей кабинке. Она знала, когда моя работа заканчивалась, и включала для нас кофе-машину. Мы никогда вновь не обсуждали Бена и Мэллори. Я поделилась с ней мелочами о Картере, о новом ресторане, в который он меня сводил, или о том, что мы можем пойти в Октаву в любой момент, и она рассказала мне истории о своих коллегах.

В Последнюю пятницу месяца я скользнула на свое место в кабинке и заметила, что она была другой. Ее голова была опущена, и она сцепила руки вместе. Ее плечи были опущены вниз.

— Что случилось?

Ее голова с ужасом дернулась.

— У меня свидание.

Я улыбнулась.

— Ты выглядишь, как будто готова обмочиться. Насколько это плохо?

Она сцепила руки и испустила глубокий вздох.

— Как это произошло? Я продолжаю спрашивать себя об этом, и я понятия не имею, как это произошло. Я действительно не понимаю. Он был там. Он был горяч. Он спросил рогалик. Я дала ему один, и тогда его рука коснулась моей.