За ночным ужином Гитлер был в прекрасном расположении духа, много, с удовольствием говорил, с интересом слушал. Несколько нервировало его только повышенное внимание леди Юнити к Рудольфу Шмееру, которому Гитлер всегда симпатизировал. Как и во время флирта с Удетом на корте Харлахинга, Юнити с Рудольфом составляли на редкость эффектную пару: оба высокие, загорелые, белокурые, с арийскими чертами молодых свежих ярких лиц.

Разъезд гостей был на этот раз необычен: фюрер задержался позже других. Гесс намеревался остаться у Лея на ночь, поскольку приехал в Мюнхен прямо из Харлахинга и в своей квартире даже не был. Второе обстоятельство: эта чертовка у всех на виду села в машину Шмеера и укатила с ним. Гитлер почувствовал, что просто не может сейчас остаться один.

Огромный особняк погрузился в тишину; только в одной из гостиных звучала легкая музыка. Адольфу даже ничего не пришлось объяснять — здесь и так все понимали.

Лей вернулся в гостиную уже без галстука, по-домашнему, переменил пластинки, с Гуго Вольфа на Легара, закурил. За ним следом вошел Гесс, тоже взял сигареты, посмотрел на Адольфа. Гитлер махнул рукой:

— Вот из-за вас и наши дамы стали похожи на пепельницы. А… коньяку я бы выпил, — добавил он, пересаживаясь за столик и вдыхая дым.

Гесс налил всем коньяку.

— Что ж, за долгожданное событие! — Гитлер поднял рюмку в сторону Лея. — Поздравляю, Роберт!

— В мэрии ты уже с ней был? — спросил Рудольф.

— Не все сразу, — улыбнулся Лей и посмотрел на Гитлера.

— Я вот думаю… не последовать ли и мне вашему примеру? — медленно произнес тот. — Что скажете?

Послушав их молчание, он нахмурился:

— Нужно было два года назад жениться в Байройте на Вагнер [13] . И не было бы теперь никаких проблем. Но вот он, — Гитлер кивнул на Гесса, — когда я с ним посоветовался, сделал мне такие глаза!

— Да просто смешно стало, когда я представил вас рядом, — улыбнулся Рудольф. — И никаких проблем это не решило бы. Уинфрид сидела бы дома, а женщины только больше бы на тебя наскакивали.

— А в чем проблемы? — спросил Лей.

— В ревности, к примеру, — вздохнул Гитлер. — Не смогу видеть Юнити замужем. Тем более за таким красавцем, как ваш заместитель. — Он покосился на продолжавшего улыбаться Рудольфа. — Да, я собака на сене!

— Шмеер собирается жениться на Эльзе Хартман, — сказал Лей, — а Удет вообще не женится, он клятву дал — не оставлять вдовы. Но дело даже не в том. Вот если бы прекрасная Валькирия вдруг затихла и принялась тайно вздыхать по какому-нибудь… — он задумался, подбирая слово, — умнику с заурядной внешностью, тогда еще можно было бы о чем-то… размышлять.

Несмотря на общий шуточный тон разговора, загорелое лицо Гитлера было как будто стянуто в узлы. Но Лей так точно потянул за какие-то веревочки, что узлы эти спокойно разошлись.

Поздним утром Гитлер проснулся в бодром настроении и за завтраком спросил Лея о партии новеньких «Фольксвагенов», доставленных на учебный полигон под Бабельсбергом. Лей объяснил, что автомобиль практически доработан. Кузов решен окончательно: заменили заднюю стальную панель на стекла, фары «утопили» в крылья, а главное — крепление дверных петель перенесли с центральной стойки кузова на переднюю, что гораздо безопасней.

— Как раз на сегодня назначены «жесткие испытания», — закончил ничего не заподозривший Роберт.

— Отлично! Это то, что я хотел посмотреть! — воскликнул Гитлер. — Поедем туда прямо сейчас.

Испытания, собственно говоря, уже шли. Лей должен был приехать на полигон к десяти утра, но, позвонив Порше, попросил начинать без него. Из-за этого ли или из-за испортившейся погоды, но все пошло не так, как было запланировано. А тут еще Лей снова позвонил и предупредил, что на полигон с ним прибудет фюрер с Гессом и свитой.

— Да… но… как же… — пробормотал ошарашенный Порше.

— Еще и дамы явятся смотреть, — со смехом подбодрил его сам не ожидавший такого «подарка» Роберт. — Так что чем грязней и страшней, тем лучше.

Дождь хоть и кончился, но грязи хватало. Настоящие испытания пришлось отложить, а эти сделать показательными. Страху напустили предостаточно. Машины крутились волчками, сталкивались в лоб, переворачивались… Маслянистые черные брызги долетали до наблюдающих и испортили Герингу китель. Рев моторов, скрежет и визг тормозов стояли такие, точно на поле шло побоище; но ни одна из машин не получила даже вмятины.

Юнити, уже не раз посещавшая автоиспытания, тихонько спросила Лея, когда закончится спектакль и начнется дело, на что он ответил, что сегодня — едва ли, даже после их отъезда: машины грязные, и гонщики устали от суеты.

Через несколько минут Митфорд сказала стоящему рядом техническому директору Лафференцу, что хотела бы сделать эффектные снимки, и тот любезно взялся проводить леди и помочь выбрать ракурс.

Роберт проследил за перемещениями Юнити; Гитлер тоже за ней наблюдал. Оба увидели, как, остановившись возле одной из машин, она взяла у гонщика защитный шлем. Лей спустился с помоста выяснить, в чем дело. Оказалось, всего лишь в том, что леди хочет прокатиться.