— Кто так умело распорядился?

— Мы тут с Колькой посоветовались, распорядились.

— Хорошо, хорошо, тестюшко.

— Сношку отпустили домой. Жинку твою тоже. Овдотья штой-то прихворнула, ушла в больницу. У Марины, бают, свадьба заводится, отпросилась у нас. Остальных вместе с Колькой направил в поле.

А кому работать? Некому. Сам ведь говорил Тянко. Стар да млад остались в бригаде. Соломожных баб и то по пальцам можно пересчитать. Овдотья да Степанида, Марина да Орина, Акулина да Агриппина. Весь и костяк бригады, на них она держится. Случись с ними что — волком вой, песни пой. В такие-то дни и заправляет Колька Хавроньин. Один на один с вилами в руках да литовкой в кустах. Тоже мне воин!

Из ближнего осинника вырвалась песня: «Скакал казак через долину, через Маньчжурские края…»

Лоб в лоб столкнулся Шагренько с лошадью первой подводы. На ней сидел Колька Хавроньин.

— Тпру-у! — осадил тот чалую кобылу.

— Куда спешим? — спросил Григорий.

— Домой.

— Не рановато?

— День субботний, не весь работный.

— Поворачивай оглобли.

— Что за указ?

— На месте разберемся.

— Видали вашего брата. Н-о-о!

— Стой! — закричал Григорий.

Подтянулись подводы. На головах женщин пестрели платки, косынки, васильковые венки. Из-под них озорно блестели глаза. Они насмешливо обшаривали Григория.

— Кольша, это откель уполномоченный? Ровно пятном не нашенский? — съязвила Галька, Колькина жена.

— Районный, наверно.

— У-у, из далеких краев, — загудели на подводах.

— Тот же назем, да из второй бригады завезен, — под общий смех подкинула на жарок Нюрка Пудовка.

— Хватит паясничать, — обрезал Григорий. — Поворачивай на стан.

— Мы свое сделали, — ответил за всех Колька.

— Видно птицу по полету.

— Не веришь, не больно нужно.

— Ладно, пусть будет по-вашему, — сдал Григорий. — Запомните, я до трех раз прощаю.

— У, как грозно. А кто ты такой?

— Узнаешь. — Бригадир обратился к таким же, как и он сам, ребятам — к Петьке Зуеву и Тольке Топских: — Вам придется вернуться.

— Куда?

— На ток.

— Что мы забыли?

— Нагрузите одноконки зерном и на сушилку.

— А мы на чем поедем? — взвизгнула Галька.

— В тесноте — не в обиде. Кто спешит, может пешком, — улыбнулся бригадир.

— Не ближнее место топать, — сердито выкрикнуло несколько голосов.

— Молчите вы, а то всех вернет, — старалась тихонько шепнуть Овдотья Конфетка, но шепоток получился на весь роток. Она прыснула и побежала занимать место на телеге. Марина с Агриппиной заворчали:

— Куда лезешь?

— Ой да, нехрушки, уйдем друг на дружку.

— Поехали, бабы.

Подводы двинулись, скрипя колесами. «Спасовал, не настоял, — упрекал себя Григорий. — Говорил же, говорил я председателю. Какой я бригадир! Жулан желторотый!»

Даже слезы выкатились из глаз.

И уж вовсе растерялся Григорий, когда увидел под кустами трактора. К одному из них, что стоял поближе, парень подошел и крутнул рукояткой. Колесник завелся с полуоборота. Мотор, как часики. Он сел и выехал на сжатую полоску. Разбил ее на две загонки. Черная жирная лента парила, росла и росла. Уж совсем стемнело, когда Григорий заметил две фигуры. Они шли по жнивью вдоль глубокой борозды. Это был Гоша с прицепщиком. Механизаторы молча заняли сиденья: один на тракторе, другой — на плугах. Машина взревела и вскоре скрылась за колком.

Со стана вышел навстречу Китычу второй трактор. Он лег в борозду другой загонки. Фары широко рассеивали свет. Чем ближе подходил трактор, тем гуще и ярче светили лучи. Они ныряли, взлетали вверх, выхватывали брито-ершистый взгорок, вонзались в плотную густую пшеницу. Она казалась Китычу высоким дощатым забором. Трактор поравнялся с бригадиром и, пройдя мимо, скрылся за тем же колком, что и первый.

Вокруг онемело. Почувствовались сырость и холод. Обдирало, как в жаркий полдень ядреный погребной квас. Небо вызвездилось, ночь посветлела. Завтра наверняка погожий день. Перед ним надо выспаться. Китыч плюхнулся в первую же свалку соломы. Проснувшись, удивился тишине. «Что-то случилось», — подумал он и, отряхнувшись, пошел запрягать Шагренька.

Мерин фыркал, потягивался. Он спросонья не мог перейти на рысь и шел вразвалку.

— Ну, пошел! — торопил его Китыч.

Один из колесников стоял у раздвоенной березы. Неподалеку в свежей копне посапывали Гоша с прицепщиком.

— Почему не работаете? — спросил бригадир.

— Не заводится железо.

— Контакты чистил?

— Все переделал.

— Попробуй еще.

Григорий сам прочистил контакты магнето. Они были натерты чесноком. Злость обуяла парня. Но он стерпел и лишь про себя сказал: «Возьмем еще свое».