Коварным оказался стервятник. Опытным и смелым. Ни перед кем и ни перед чем не останавливался. Он обвел и гусынь, и Шахматного, и Лёньку. Выбрав момент, хищник бросился на жертву. Зажав в когтистые лапы цыпленка, он медленно и уверенно поволок добычу в ближний березовый колок, за Мироновку.

На двоих горе — полгоря, на четверых — четверть горя, на целое стадо — как рукой горе сняло. Только у Лёньки оно никак не проходило. Зато сроднило оно его с гусями. Малыши так вовсе без него не обходились. Прикипели они к нему. Крепче крепкого. Ничем не оторвать. И стали они теперь неразлучными.

Куда Лёнька, туда и они. Лёнька купаться — они с ним. Он нырнет — они следом. Вынырнет, они тут как тут. Ждут-пожидают. Приглянулось им, как пастушок ухаживает за ними. Купает да ополаскивает их. Поднимет на ладошках высоко-высоко и отпустит. Разбросят они крылышки и, как на легких парашютиках, спускаются на воду. Иные с головками и ножками уходят в глубину. Но на Лёньку не сердятся. А наоборот: вынырнут и ждут своей очереди. Прямо как маленькие ребятишки. И милые, и поперечные, и взбалмошные! Ни за что не дадут Лёньке покоя, если хороший ум на них не придет да не натешатся досыта. А уж как счастливы!

Бывало, задремлет мальчишка на пригорке, собьются они кучей и, цымкая, усядутся рядом с ним. Так друг друга и караулят: один спит, другие дремлют.

Как-то они потеряли Лёньку. Очнулись, а его нет рядом. Они и давай кричать. Да так, что взбаламутили всю округу. Родители приступиться к ним не могут. И уговаривают, и объясняют им по-своему, а они не унимаются, слышать не хотят. Подавай им Лёньку — и все тут. А где его взять? Был да сплыл.

Он ужинать убежал. Рассчитал: пока дремлют цыплята, туда-сюда — десять минут. И все будет тихо да мирно. Откуда он знал, что так обернется.

Гаркнул тогда Шахматный во все горло, словно старшина. Сердито да ревниво скомандовал: становитесь, мол, в строй, желторотики, и пойдем искать Лёньку.

Самому-то ему тоже жалко парнишки. Какая оказия с ним стряслась? Немедленно надо в розыски. И быстрей быстрого взмыл на крыло. Да тут же и опомнился: малы его дети. Крылышки, что перышки. Чиркают по воздуху, а ни с места: воздух промеж зорек свистит. Спустился тогда к ним и впереди всех побежал. Пустились за ним и остальные, гордо выпячивая набитые зобики.

Для порядка вожак выскакивал из общего строя, щелкал клювом, покрикивал на тех, кто отставал.

Со стороны и впрямь можно подумать, что Шахматный командует настоящей ротой: «Быстрей, не отставать!»

Так и завел он птичий строй на улицу, не унимаясь покрикивать да пошумливать на отстающих.

Первыми их заметили ребятишки. Побросали они свои шаровки, в изумлении открыли рты.

Строй же, не замечая ребят, шпарит посреди улицы. Из переулка вдруг вывернул грузовик и, не отворачивая, полетел прямо на стадо. Беда вот-вот обрушится на гусей. Кинулся первым на выручку Митька Заболотнов. Заорал ошалело, разгоняя по сторонам стадо. И сам чуть-чуть не попал под машину.

Выскочил из кабины Проня Палкин и, дрожа, разразился бранью:

— Куда лезешь? Жить надоело!

— Дык я, я… — зазаикался Митька.

— Вот перетоптать их всех, дак будете глядеть, — прогремел напоследок Проня и, подкинув «зилку» газу, умчался в центр села.

— Чуешь? — приложив ладонь к уху, а другой рукой осторожно ставя на стол сковородку с дымящимся жареным картофелем, обратилась мать к сыну.

— Что?

— Голос Шахматного.

— Откуда ему взяться?

— У тебя надо спросить.

— Они не заметили, когда я убежал.

— Ты их не проведешь. Они хитрее тебя.

— Они же спали. Если и заметили, что нет меня, то им все равно не добежать так быстро.

Под окнами закричали гуси. Лёнька открыл створку и удивленно крикнул:

— Ах вы, хитрули! Чо вам надо?

— Тоскуют они без тебя. Вот и примчались быстрей ветра.

Когда Лёнька вышел за ограду, взрослые с радостью подлетели к нему, наперебой рассказывая и жалуясь на своих несмышленышей. Те сразу догадались, что о них говорят, и ринулись к Лёньке.

— Хорошенькие вы мои, ненаглядные мои, — поочередно беря в руки то один, то другой крохотный комочек и осторожно гладя, ласково приговаривал Лёнька.

Мать подошла к сыну, положила руки на плечи и, глядя в глаза, спросила:

— Знаешь, о чем я думаю?

— Скажи.

— Не пойти ли тебе на птицеферму, а?

От неожиданности Лёнька растерялся, не знал, что ответить.

— Скоро каникулы, — продолжала серьезно мать, — вот и поможешь колхозу.

— Возьмут ли? — засомневался Лёнька.