Из–за долгого и жаркого лета в Цикадии термин «экстремист» звучит немного иначе — «экстермист». Автор.

Ждёшь, ждёшь лета, а оно придёт, обманет и — как не бывало его.

Из разговоров в толпе:

— Воевать с ними невозможно.

— Такие они непобедимые?

— Дело в другом. Они вооружили десяти–, пятнадцатилетних. Рука не поднимается на детей. А эти чада, что называется, зверствуют: расстреливают всех, кого ни попадя.

Куцапам хочется, чтобы все аборигены стали послушными овцами. Муст.

Овца не ест овса. Пиза.

Дебилы бывают либо добрые, благонравные, либо маньяки.

Из характеристики:

У Колировки трогательно лучистые глаза. Такие бывают у детей и тронутых дам.

Автор — Пиза:

— Мы с тобой не сходимся, Пиза. Ты хочешь украсить жизнь удовольствиями, а я знаю, что жизнь нам дана совсем для другого.

— Конечно, ты знаешь больше моего. А почему?

— Почему же?

— Потому что всё в твоих руках. Ты ведь автор: как хочешь, так и морочишь. Захотел — сделал Пизу афористом. Захотел — дураком.

Это был необычайный ливень. В свете молний струи отливали радугой. Капли горчили слегка, были горячи, как слёзы предков мира. Это был последний дождь.

Муст:

— Они, брат, здесь давно все мутантами стали. А чтобы мы не отличались от них, они и нам радиацию скармливают.

Автор — Пиза:

— Что тут удивительного! Эти люди живут на радиоактивном могильнике. Убийственные излучения разрушают не только плоть, но и душу.

— Тебя никогда не смущала твоя безапелляционность.

Он эту фразу услышал как вопрос.

— Просто я никогда не сомневаюсь в знании, которое открывается мне.

— Дорогой, ты ничего не замечаешь такого?

— Что ты имеешь в виду?

— Около нас все время постоянно кто–то находится. Я даже слышу порой дыхание. Невидимка какой–то. Я всё время чувствую на себе чей–то взгляд.

— Успокойся, это автор.

— Кто?

— Наш друг, автор. О нём говорят, что это последний настоящий автор. Так что нам повезло.

— А что ж он такого написал?

— Да так, всякую ерунду.

— А за что ж его ты хвалишь?

— Он пишет наш роман.

— Наш с тобой?

— Вот именно.

Молитва автора:

Господи! Дай мне света, дай энергии, дабы я мог трудиться во имя Твоё и на благо своих близких!

Как всегда попросил. И вскоре ощутил, как пошёл к нему этот горний дар. Зажмурившись, внутренним взором увидел, как в абсолютной темноте злато–белые, серебристо–голубые и, кажется, ещё иных цветов струи упали и соединили тело и душу с тем, что есть за пределами воображения. То, что было за пределами неба, казалось древом. Проросшие корни этого древа были теми тончайшими протуберанцами света, достигшими земли и молящегося.

Попросил — и дано было. Корни непостижимого питали, давали. Но не брали. Как подобает корням земным. Эти корни–сосуды связывали, но не связывали по рукам и ногам, не опустошали.

Таково парадоксальное явление Всевышней силы говорило ещё о чём–то. Но вот о чём — непостижимо.

«Красавица южная — никому не нужная» — под таким названием пишет киносценарий Пур — Шпагатов.

Муст:

— Я хочу, чтобы исполнилась мечта моего деда. Это и моя мечта.

— А я не такой наивный, чтобы мечтать о невозможном.

— Просто ты слюнтяй, Вовс!

Замечание на полях романа:

У каждого своя причина. Например, Пиза не любит аборигенов за то, что они потребовали закрытия его предприятия.

Под пивным ларьком:

— А я его не праздную…

— Что не празднуешь?

— Да государство это…

— Как так? Это же наша родина!

— Родина — это страна. А государство — это власть. У нас она смешная.

— И что в ней смешного?

— Например, праздники. Что мы празднуем? День военно–морского флота, которого у нас нет. День военно–воздушных сил, которых у нас нет. День Конституции, которая никого не защищает…

Психома

«Ножичек» — игра моего детства. Чертился на земле круг. Разделялся на четыре или две, или три части — по числу игроков. Больше четырёх участников, как правило, не допускалось. Они по очереди подбрасывали свои ножички — была целая система приёмов: и с плеча, и даже с подбородка… Нож тыкался в землю, и через эту точку проводилась черта — отрезался кусок у соседа.