Шрифт:
Тянь Линь застенчиво подошел к ней, ведя рядом велосипед. В его очках отражался свет фонаря, висевшего у крыльца школы.
— С Новым годом!
— Здравствуй!
— Так странно, что ты пришел в такое время, — простодушно сказала Чжэн Бо. В ее словах как будто таился вопрос, но в них слышалась и благодарность.
— И сам не знаю, отчего я пришел. Боялся, что не застану тебя. Я тебе принес небольшой подарок.
Тянь Линь снял сумку, висевшую на велосипеде, и вынул оттуда четыре большие хурмы.
— Хурма? Зимой хурма? — улыбнулась Чжэн Бо.
— И зимой есть места, где тепло.
— Ну, с тобой и впрямь не соскучишься, — весело сказала Чжэн Бо. Ей было очень приятно получить такой подарок. — А как ты встретил Новый год?
— В дороге. — На лице Тянь Линя появилась едва заметная улыбка. — Ровно в полночь я ехал по улице на велосипеде. Так что я на этом самом велосипеде и перемахнул из пятьдесят второго года в пятьдесят третий.
В это время в столовой закончился банкет, школа опять наполнилась шумом голосов. Было объявлено, что учителя закупили для школьниц несколько тысяч штук новогоднего печенья и они хотели бы, чтобы сейчас все учащиеся отведали их угощение. Повсюду школьницы смеялись, пели песни и танцевали, поздравляли друг друга с Новым годом. Чжоу Сяолин взяла за руку Су Нин:
— Поздравляю тебя — ты стала на год старше!
— И я поздравляю тебя с тем же! — Потом Су Нин подумала и добавила: — Нет, извини, по новым законам на год подрастают только в день рождения.
Ян Сэюнь носилась по школе и поздравляла всех подряд. Она поздравила У Чанфу («Желаю тебе, чтобы твои волосы стали еще длиннее»), поздравила Су Нин («Желаю твоему брату крепкого здоровья»), а натолкнувшись на учителя, она смело поздравила и его («Учитель, желаю вам вечной молодости!..»).
10
У Чжэн Бо умерла мать. Три дня спустя после Нового года. Ночью…
Пасмурным январским днем Чжэн Бо похоронила мать. Ян Сэюнь и еще несколько учениц тоже пришли на похороны, отпросившись с уроков. Пришла и Хуан Личэн, хотя Чжэн Бо ничего не сообщила ей. В тот же день одноклассницы Чжэн Бо, не сговариваясь, устроили маленький поминальный вечер. Все прикололи к платью и волосам белые траурные цветы. У Су Нин из глаз непрерывно лились слезы. Ху Мали сидела рядом с Чжэн Бо и держала ее за руку. Ян Сэюнь взволнованно морщила лоб. Побледневшая У Чанфу подчеркнуто внимательно смотрела по сторонам. Юань Синьчжи открыла вечер.
— Мы живем как одна большая семья, — сказала она после некоторого молчания, — и мы должны делить со своими друзьями их радости и их горе. Для Чжэн Бо смерть матери — это, конечно, большое несчастье, но это и для всех нас несчастье. Ведь мы часто бывали у Чжэн Бо и виделись с ее доброй и трудолюбивой матерью…
Юань Синьчжи не могла продолжать, в классе наступила тишина. Наконец она заговорила снова:
— Надеюсь, что Чжэн Бо не будет чересчур переживать и горе не отразится на ее здоровье. Чжэн Бо — добрая подруга для каждой из нас, она во всем нам помогает, и все мы очень ее любим…
Юань Синьчжи села, а Су Нин громко разрыдалась.
— Не плачь, Су Нин, — сказала Чжэн Бо и продолжала тихим, глухим голосом: — Я благодарю всех вас за то, что вы пришли почтить память мамы. Мама умерла, и у меня нет больше родственников, но вы все для меня как родные. Моя мама никакая не революционерка, она была простая женщина. Но у нее было доброе сердце, и она никогда не делала зла людям… За всю свою жизнь она даже ни разу не выехала из родного города, и учиться ей довелось очень мало. Не было у нее возможности жить так весело и счастливо, как мы живем, и уже никогда не сможет она увидеть нашу новую, настоящую жизнь… И вот я думаю: нужно мне за маму прожить свою жизнь хорошо и трудиться за десятерых! Прожить свою жизнь за десятерых!
Девушки восхищенно смотрели на Чжэн Бо. Су Нин перестала всхлипывать, вынула платок и вытерла слезы…
Незадолго до начала экзаменов Ли Чунь послала свою пьесу в «Циннянь жибао». С почты она вернулась радостная и возбужденная, как артиллерист, который впервые в жизни выстрелил из пушки. Теперь она всегда носила с собой полученную на почте квитанцию на отправление бандероли, время от времени бережно вынимала ее и разглядывала. Иногда она даже шутя загадывала: если сегодня в обед съесть не рис, а пампушки, то ее рукопись напечатают. Или: если завтра не будет сильного ветра, то рукопись опубликуют…
Начались каникулы, а она еще ничего не знала о судьбе своей пьесы.
Ли Чунь внимательно проглядывала все номера «Циннянь жибао», но не находила никаких вестей о своей пьесе. Это ее очень тревожило. Может быть, на почте потеряли ее рукопись? Или бюрократ редактор просто выбросил сочинение никому не известной школьницы в мусорную корзину? С каждым днем она тревожилась все больше и уже почти потеряла сон…
Однажды утром, как раз во время завтрака, ее позвали к телефону. Голос в трубке сообщил, что с ней говорит литературный редактор «Циннянь жибао». Сердце Ли Чунь бешено забилось в груди, и она еле-еле выдавила из себя: