Солнце снова качнулось.

— Никогда тебе больше не светить мне… Никогда!..

Солнце кивнуло.

— Ну, сегодня-то твои лучи я еще увижу. Там… — Темникар показал на гладкую, круглую гору, где были деревенские покосы, — там, в Брезах, я их увижу. Правда, как они угаснут вечером, не увижу, сам угасну прежде… Понимаешь?

Солнце кивнуло.

— Ну а теперь пойду… переступлю… Э-э… нет, не так-то легко, оказывается, переступить с солнечной стороны на теневую. Веришь?

Солнце снова кивнуло.

— Так ничего мне и не скажешь? — с обидой произнес Темникар.

— Скажу, — заговорило солнце его собственным голосом. — Если ты сам не ступишь в тень, тень переступит через тебя.

Темникар посмотрел на землю. И увидел, что синеватая тень подползла к самым его ногам. Вздрогнув, он отошел на два шага.

— Ну, что еще? — проворчал он и покачнулся. Он снова почувствовал камень в желудке. — Что такое? — повторил он и быстро потянулся к баклажке, хотя понимал, что водка теперь не поможет. — Что такое?..

Издалека донесся звон.

«Полдень! Дома уже ждут!.. — мелькнула мысль. — Вот что за камень у меня!.. Как же я об этом не подумал? А завтра?.. Все праздники им испорчу… Почему бы не произойти всему чуть-чуть раньше или чуть-чуть позже!..»

«Не думай об этом! — ответил он самому себе. — У кого нынче праздник!.. Враг и по праздникам сжигает дома и убивает людей! Иди!»

Он рванулся вперед, но ноги остались на месте.

«Бог знает, что будет, когда меня найдут?.. — поежился он. — Могут сжечь усадьбу…»

«У многих сожгли! — ответил он себе. — Если бы каждый так раздумывал, как я сейчас, давно бы всех перебили! Иди!»

Но ноги словно вросли в землю.

«Их будут мучить… могут убить!»

Теперь у него не нашлось ответа.

«Убить!»

Перед глазами снова возникли картины расправ и пожаров.

«Домой! — встрепенулся он. — Домой!..»

Он стремительно повернулся и зашагал обратно к Мелинскому лесу. Однако ноги его словно налились свинцом.

— Домой! — хрипел он, устремляясь вперед изо всех сил. И почувствовал, какой тяжестью наполнилось его сердце. — Ведь мне надо домой! — крикнул он.

— Домой? А вечером в Чаревой пещере будет лежать двенадцать трупов, — раздался в тишине тихий и неумолимый голос, и этот голос принадлежал ему самому.

Темникар замер на месте.

— А вечером в Чаревой пещере будет лежать двенадцать трупов! — прохрипел он, закрывая глаза.

Все у него в душе бурлило и клокотало. Он почувствовал резкую боль от рывка, точно он сам был столетним дубом и налетевший вихрь пытался вырвать его из земли, но не мог — длинными и узловатыми корнями своими, уходившими в неведомую глубину, он цепко держался за незыблемые и неодолимые скалы. И боль эта была такой страшной, что Темникар разом переменился.

Ему было уже не семьдесят лет. Ему было тысяча лет. Лицо его превратилось в серый камень, только глаза не были больше пустыми дырами, как на старых памятниках. В них пылал огонь.

Темникар выпрямился и оглянулся. Подступив снова к границе света и тьмы, остановился и взглянул на солнце.

— Теперь я пойду в Робы! — твердо сказал он, и голос его был стальным.

Солнце кивнуло.

— Они сожгли мой дом, убили мою жену, сына и дочь!.. Понимаешь?

Солнце снова кивнуло.

Темникар протянул руки, и солнце осветило его большие мозолистые ладони. Потом он сложил их вместе, будто хотел зачерпнуть солнечного света.

В этот миг запела труба.

— Иду, иду! — произнес он и ладонями вытер лицо, словно умывшись солнцем.

Снова запела труба.

— Прощай! — Помахав солнцу рукой, Темникар выпрямился и решительно переступил границу света и тьмы.