До встречи с Юлькой он никогда не думал, что женщина может быть такой… А какой? Как сказать? До нее был Василий Лихачев — отец семьи, заботливый муж, а теперь он кто? Что она с ним сделала? Сперва старался побороть себя, противиться этому наваждению, потом махнул рукой — будь что будет. Она стала главной во всей его жизни, а все прочее опостылело. Взял очередной отпуск. Подал заявление, чтоб уволили… И теперь вот у Асани. Почему у Асани? Может, потому, что ни он, ни Катя ни о чем не спросят. Асаня такой — ему ни до чего дела нет. Или только кажется таким — не поймешь. А Катя — та из гордости ничего не спросит. Ни за что не покажет, что интересуется. Пришел — не спросили, зачем, надолго ли. Живешь — живи…

Чтобы чем-то занять себя, Лихачев прибрал немного, коту молока налил в блюдце. Потом бродил по комнате, маялся. Хмель понемногу проходил. Прибежала Светка. Спросила:

— Ты всегда у нас будешь?

— Поживу и уеду.

— Куда?

— Далеко.

Светка пахла морозом и шоколадными конфетами. В детсаду у них был праздник по поводу 8-го марта.

Василий хотел помочь ей снять шубку с капюшоном, она обиженно воспротивилась:

— Я сама… Не надо. Мама говорит, что дети все должны сами.

Сняла шубку, повесила ее на гвоздь, разулась, валенки поставила сушиться на русскую печь. Поворчала, как взрослая:

— Хуже нет — переезжать… Ничего не найдешь.

— А что ты потеряла?

— Туфли свои.

— А где папа и мама?

— На свадьбу ушли.

Светка забралась на диван с ногами.

— А зачем люди женятся?

— Чтоб не скучно было.

— А ты разженился?

— Кто это тебе сказал?

— Мама.

— Верно, разженился.

Посидела молча, подумала, затем спросила:

— А почему Верка говорит, что у меня папа не настоящий?

— Какая Верка?

— Со мной в одной группе…

— Неправду она говорит — папа у тебя самый настоящий…

— А ты своей Ниночке на ночь читаешь? А мне папа читает… Ну, что ты какой скучный стал?! Скажи что-нибудь.

— Тебе спать пора.

Они еще немного поболтали, потом Светка разделась, залезла под одеяло. Лежа на спине, опять озабоченно заговорила:

— Папочке на людях побыть полезно… А то он совсем закис со своею болезнью. Только бы не напился в гостях…

— Спи.

— А ты мне читать будешь?

— Что тебе почитать?

— А вон возьми книжку на полке.

Василий взял книжку, уселся поудобней, начал читать Андерсена.

Вскоре Светка уснула, а Лихачев представил себе, как сейчас дома. Ниночка, наверно, кончает готовить уроки. Петя что-нибудь лепит из пластилина. Лёсенька, должно быть, уже спит…

Неожиданно пришла Маша. Вошла, посмотрела в глаза:

— Что же не открывал долго? Думал, Пана? — Разматывая пуховую шаль, сказала насмешливо: — Не бойся. Не придет.

— Что-нибудь случилось?

— С чего ты взял?

— Лёсенька как?

— Я ей пенициллин ввела. Сегодня температура нормальная. Что это ты читаешь? Детская?

Прошлась по комнате, подошла к окну.

— А это что? Почему Асаня не принимал?

— Не знаю.

Взяла бутылочку на подоконнике, посмотрела на свет.

— Давно выбросить пора. Вон хлопья плавают. А Пана не придет, не бойся.

— Я не боюсь.

— Она говорит: «Не мне ему кланяться. Если у него совести нет, пусть творит, что хочет.» И детям объясняет: «Наш папка другую себе нашел, помоложе да покрасивее, а мы ему теперь ни к чему».

— А черт! — не выдержал Василий.

— А ты чего ждал? Что она детям будет объяснять, какой у них папочка хороший?

— Ты зачем пришла? — спросил Василий. — Уговаривать?

— Очень мне надо. Но если хочешь знать мое мнение, то скажу — ты глупость делаешь.

— Тебя Пана подослала?

— Да нет же. Ей-богу нет. Соскучилась и пришла. Ты ж мне брат родной.

Маша нетерпеливо прошлась по комнате.

— Василий, у меня к тебе просьба. Возьми вот это.

Тут только он заметил в руке ее газетный сверток. Развернул — патроны от его двустволки. Маша виновато опустила глаза:

— Спрячь подальше. Нельзя такие вещи оставлять. Мало ли что может случиться… Дети.

— При чем тут дети? Патроны под замком были в кладовке.

— А ключ? Я ведь ключ нашла. У тебя в стеганке.

Он посмотрел на сестру, смутился.

— Чудишь?

Что-то надо было сказать ей, но он не знал, что именно. Она сама пояснила.

— Очень заманчиво, Вася… Один миг — и все. А потом противно стало… Я ведь медработник, знаю, как это бывает… А вообще-то я даже в бане вымылась, белье чистое надела. А потом подумала — какая гадость. Но не это главное… Главное — я поняла, что не люблю его. Нисколько не люблю и нисколько он мне не нужен. Только жить расхотелось, но это пройдет. Мне бы только сегодняшнюю ночь пережить, а там все наладится… Но что же это мы все обо мне? Ты лучше о себе расскажи.