Как ни сопротивлялась Варя, Анна Леонтьевна нагрузила ее вещами. Получилось два чемодана и сумка с продуктами.

Перед дорогой присели по обычаю, вроде бы в шутку, а все-таки почти серьезно.

— Ты иди потихоньку. И чемодан один возьми. Мы тебя догоним, — сказала Анна Леонтьевна сыну.

— Секреты? — спросил сын.

— Иди, иди.

Когда Георгий ушел, Анна Леонтьевна спросила:

— Варюша, ты за собой ничего не замечаешь?

Варя смутилась.

— Не знаю.

— Ты не обижайся. Я хочу тебе добрый совет дать. Если тяжела, не вздумай глупости делать. Подружки могут всякое посоветовать. Ты их не слушай.

— Я и не думала ничего такого, — проговорила Варя краснея.

— Вот и ладно. Договорились. Не бойся, ничего не бойся. Такая наша доля женская — рожать да растить. Если Гошка в армию уйдет, вдвоем с тобой будем жить. Как экзамены сдашь, сразу сюда.

У конторы правления колхоза уже стояла Юлька. Она сказала:

— Это ведь я все, дура, наделала.

— Пойдем его проведаем.

Настенька была одна с Иваном Леонтичем. Обрадовалась:

— Вы побудьте с ним. Я за подушкой схожу.

Иван Леонтич лежал, укрытый своей шубой. Варя приблизилась к дивану.

— Как вы себя чувствуете?

Он с трудом повернулся, кивнул.

— Мы уезжаем, — сказала Варя.

— Ты вернешься?

— Вернусь.

— Библиотеку только тебе…

— Вы еще поработаете.

— Нет уж, меня списали…

Варя наклонилась и поцеловала старика в колючую щеку. Он зашептал ей на ухо:

— Не застанешь меня, тетрадь в столе. Кое-что набросал. Как Гораций говорил: «Нет, весь я не умру»… Это если меня не будет…

— Вы всегда будете, — сказала Варя.

Уголки губ старика шевельнулись, но не дотянули до улыбки.

В это время Юля попросила:

— Варя, ты выйди. Мне надо что-то сказать…

Варя ушла. Юлька села на стул подле дивана.

— Вы меня простите, Иван Леонтич. Я не нарочно. И вообще, я не такая плохая, как вы думаете.

— Я знаю…

Дверь приоткрылась.

— Машина пришла.

— Я пойду. Выздоравливайте, пожалуйста, — проговорила Юлька и убежала.

В полутемных сенях она столкнулась с Лихачевым, вздрогнула от неожиданности.

— Мне поговорить надо, — хмуро произнес Лихачев, загораживая своим большим телом дверь. — Я, Юля, заявление подал. Увольняюсь.

— Увольняешься?

— С тобой поеду.

— Со мной? Да ты с ума сошел! Так сразу? И куда ехать? Нам и жить негде. Ты думаешь, легко в городе найти квартиру?

— Квартира будет, — сказал твердо Лихачев.

«Такой чего угодно добьется», — подумала со страхом Юлька.

— Ну, а дети? Куда же детей? Ты подумал?

— Петю мы с собой возьмем.

— Нет, послушай, — быстро и сбивчиво заговорила Юлька, — как ты мог? Я не понимаю… Я ведь не обещала. Хоть бы посоветовался. И как мы с Петей? Он ведь большой…

— Не обещала?

— Нет, конечно.

Молча они стояли друг перед другом.

— Мне пора, — проговорила Юлька.

Лихачев молчал. Юлька положила руки ему на плечи.

— Вася, не сердись на меня… Ну, прощай. Понимаешь, не судьба. Ты забудь меня. Дай я тебя поцелую.

Думаешь, мне легко?

Лихачев отстранился и быстро вышел.

Георгий засовывал чемодан в машину. Шофер, подняв капот, возился с мотором. Варя и Юля забрались уже на заднее сиденье. И вдруг послышался крик. Из-за угла выскочила Пана в расстегнутой телогрейке, со сбившимся на плечи платком. Она кинулась к автомобилю, схватила Юльку за рукав и стала тащить. Юлька не давалась. Пана ударила ее по лицу и закричала:

— Наблудила, сука, и деру? Вот тебе… Вот еще получи. Накрасилась, так я тебе еще подкрашу. Вот еще тебе, вот еще, чтоб красивше была…

Гошка кинулся к ней, схватил за руки, оттащил. Пана отчаянно вырывалась и кричала:

— Пусти меня, я убью ее!

— Да трогайте вы! — крикнула Анна Леонтьевна шоферу.

Газик фыркнул и тронулся. Варя успела махнуть рукой, в заднее окошечко увидела Георгия и бегущую позади Пану с открытым в крике ртом.

Деревня мчалась мимо.

— Веселые проводы, — сказал шофер. — Только музыки не хватает.

Юлька сидела, закрыв лицо руками. Потом спросила Варю:

— У тебя есть чистый носовой платок?