Зато постоянно напоминала, как часто таскал а меня по психологам и психиатра м.

Этих докторов я тоже не помнил а. Как и три " отдыха " в психушке.

Впрочем, однозначный диагноз врачи мне так и не поставили...

Школы я тоже меняла несколько раз. Почему? Туман скрывает и это. О н начинает рассеиваться только ближе к восемнадцати годам.

Именно тогда я осознала, что с о мной что-то не так.

Особенно когда поняла, что никого , по-настоящему, не любили, и не ненавидела.

... Кроме, тех, кто когда-то остался в Хрустальном ...

***

В этой части парка всегда было тихо. Выложенная широкой плиткой аллея, в других местах прямая, здесь несколько раз изгибалась, петляя между деревьев, редких скамеек и, почти всегда неработающих фонарей. Сюда редко забредали пьяные компании, местные пенсионеры или люди, выгуливающие своих четвероногих питомцев. Только влюбленные пары, особенно в вечернее время, были частыми гостями.

Лина любила бродить именно здесь. И сегодня - едва она вырвалась из квартиры - ноги, будто сами понесли, на аллею.

"Если всё-таки решусь покончить с собой...
– приду сюда" - думала девушка, оглядывая стволы клёнов, среди разросшихся кустов - "Здесь точно никто не помешает. Да и не найдут долго..."

..."Проблеск" рухнул на неё совершенно неожиданно. Краски, звуки, запахи, тёплый ветерок на коже - всё это ошеломило, ослепило, сбило с ног, заставив упасть на четвереньки.

Лина, кое-как поднялась, добрела до ближайшей скамейки и рухнула на сидение. От полноты чувств кружилась голова.

Она сделала несколько глубоких вдохов. Ошеломлённо огляделась вокруг.

Этот "проблеск" был особенно сильным.

Но почему он начался сейчас - без причин?!

Минуты сменялись минутами, но "проблеск" не проходил. Зато, девушка почувствовала странную лёгкость во всём теле. Мысли в голове стали путаться.

Её словно куда-то уводило.

Этого ещё не хватало!

Девушка потрясла головой, выпрямилась на скамейке и заговорила.

– Я знаю, кто я. Меня зовут Лина. Моё полное имя Капитолина. Капитолина Васильевна Белкина Мне двадцать пять лет. Я живу в городе, в квартире, оставшийся от матери квартире. Я работаю..."

Говорить о себе, непременно вслух и громко - этому её научил один случайный знакомый - китаец-эзотерик, плотно сидящий на крэке. "Ты живёшь между мирами..." - говорил он - "А в эти "проблески", выходишь в одни из них. Если не будешь знать, кто ты, можешь потерять себя. Тело останется без памяти, а душа будет вечно бродить в ирреальности".

Тогда Лина сочла это наркотическим бредом. Но потом, во время особо сильного "проблеска" она действительно забыла себя. Потеряла память на несколько часов.

Ей до сих пор было страшновато вспоминать об этом случае.

Минуты сменялись минутами, и наконец, "уводить" как будто бы стало меньше. Девушка замолчала, и, тяжело дыша, посмотрела в хмурое летнее небо.

– Ну когда же уйдёт этот падла-"проблеск"?!
– сейчас она хотела именно этого.

– Вы называете их "проблесками"?
– раздался, совсем рядом, чужой голос.

Вскрикнув от неожиданности, Лина обернулась и обнаружила, что на скамейке она уже не одна.

Мужчина был похож на Оскара Уайльда - немного вытянутое лицо, длинные чуть кудрявые волосы, насмешливый взгляд. Сходство усиливал длинный светлый плащ, который в это тёплое июньское утро казался чем-то неуместным.

– Извините, я не хотел вас напугать, - сказал он.

– Что вам надо?!

– Вы просто говорили вслух, и я случайно услышал.

– Не для вас говорила, - прошипела она сквозь зубы.

– Это я понял. Мне просто стало интересно. Кстати меня зовут Ленард.

– Мне всё равно, как вас зовут!
– Лина окончательно разозлилась.
– Я...

– Я понимаю, что вы смущены, - перебил её Ленард, - И даже более того. Но это вполне естественно после вашего... эмм... состояния.

– Да что вы можете знать о моём, как вы сказали, "состоянии"?!