Постепенно стала понятна разница между мелодией Аномальной Зоны и мелодией сельвы. На Сылве ритм всегда получался медленным, звуки варгана - длинными и тягучими; они летели над рекой, поднимая с воды тени и туман. Здесь мелодия постепенно все убыстрялась, и в момент наибольшего совпадения с гармонией места приобрела четкий быстрый ритм. И даже намека не стало на присутствие каких-либо человеческих языковых звуков, всяких ой-е и ай-йа. Только ритм, вибрация и резонанс.

Тело вибрировало от диафрагмы до макушки и даже, казалось, выше. Все мысли успокоились, улеглись у ног словно ручные звери, перестали донимать тревогами и бессмысленным жеванием одного и того же. Вдалеке в небе перемещались голоса каких-то невидимых птиц, напоминающих курлыканье улетающих журавлей, удалились вверх по течению, пропали. Мне казалось, что словно паутина постепенно сползает с меня. Душа раскрывалась навстречу природе, ветру, сиянию реки, пению птиц, трескотне цикад.

Сельва перестала казаться страшной, она стала вызовом к мудрости, наблюдательности и выносливости. Вот, говорила мне сельва журчанием реки и далекими хлопаньями крыльев, вот тебе мир, будь в нем, будь им. Сможешь ли?.. Я смогу, отвечала я вибрирующими звуками варгана, я сольюсь и буду. Я выживу, прорасту, расцвету и дам плоды. Ты прекрасна, играл мой варган, ты величественна, ты ядовита и коварна, но ты прекрасна, ты как рай и ты как ад. Я сольюсь с тобой и буду. Я тут, я есть. Будь добра ко мне. Будь.

После игры я впала в долгий транс. Наверное, и задремала сидя, потому что в какой-то момент привиделся мне опять Волк. И солнце было зеленое за его спиной, и ворон вылетел из этого зеленого слепящего сияния и стал падать вниз, в воду.

Встрепенулась, руки с варганом лежали на коленях. "Шаманский" ножик зажат в ладони, простенькая деревянная рукоять, как часто бывает в такие минуты, ощутимо вибрирует. Я вспомнила, как я испугалась, когда впервые ощутила это свойство ножа. Мне тогда было 20 лет, и все эмоции ясно проступали на лице, так что Витька, увидев мой страх, сразу кинулся проверять нож с помощью своего магического талисмана.

Боже, как давно это было, какие мы были тогда молодые, резкие и легкие на подъем, как хотели верить в чудо. Куда же делась та веселая пухленькая Анечка, которую любили и холили все вокруг, и в какой момент ее заменила эта противная жирная Аннушка, которая злится и орет на всех подряд и постоянно болеет? Впрочем, что спрашивать, я же знаю, когда именно, и болезнь стала только завершающей точкой.

Сквозь слезы я посмотрела на солнечное сияние реки. Руки поднесли варган к губам, и я сыграла "Спасибо, Сылва, что занесла меня сюда!" Спасибо, что вырвала меня из нашего комфортного, ленивого, но такого лживого и перенаселенного мира - в этот ад, который даст мне право на жизнь. "Привет, Суруссу, река Большой змеи!".

Долго уже сижу, надо идти. Поднявшись на ноги, я бессознательно подняла руки и приложила ладонями к желтому камню свода. И с криком отдернула их - камень был невыносимо, обжигающе холодный. Я вылупилась на него, потом что-то щелкнуло в голове, я развернулась и пнула дверь. Она по-прежнему не открывалась, но в душе поселилось стойкое убеждение, что башня изменилась.

...Когда я спустилась вниз, то сброшенных сверху остатков лестницы нигде не было - словно в воду канули. А я-то хотела внимательно изучить принцип плетения и материал, вдруг пригодится. Птицы, что ли, утащили или грызуны, только зачем им такой мусор?.. Что-то раньше, пока оно на камне сверху лежало, никто не зарился.

6. К вопросу о выживании

До заката оставалось еще часов пять, когда я вернулась к своему убогому пристанищу. Что-то изменилось во мне - я уже не шарахалась от сумеречного кипения сельвы на мокрой тропе, и гораздо увереннее дошла до своего загрузочного лагеря, досадуя лишь на сапоги, уж очень жарко в них.

Около хижины было все без изменений - ни людей, ни кайманов, ни обезьян. Пришла пора воплощать первый пункт плана.

Почему-то в городе, чем лучше себя чувствуешь, тем ленивее становишься. Когда ты живешь в собственной квартире, в собственной комнате, у тебя есть собственный холодильник, компьютер, шкаф с одеждой, любящие родственники и зарплата, то иногда приходится специально искать стимул выйти из дома. Уговаривать себя пойти в магазин, убеждать, что бассейн это "круто и приятно", а я "много денежек платил", выманивать себя в гости к друзьям обещанием вкусняшек и неизменности уровня комфорта...

Помнится, у Айзека Азимова в одной из книг знаменитой эпопеи "Основание" (Foundation) описывалось будущее, в котором развитие человеческой цивилизации дошло до абсурда в своем стремлении к индивидуализму. Автономность людей была обеспечена таким техническим прогрессом и зашла так далеко, что на каждого человека приходилась целая планета. И встречались люди лишь ради продолжения рода. И то им было страшно выходить из уединения. Так вот в наше время уже благодаря Интернету формируется подобный типа человека - хомо компьютерус.

Да че далеко ходить - я, собственно, себя и описываю.

Но вот какие дела - стоит мне выехать на природу, и я преображаюсь. Я совершенно не страдаю без компьютера. Мне вовсе не хочется часами сидеть в соцсетях, я не вспоминаю с умилением родные катапульты и домики из "Травиана" и не думаю по двадцать минут, не пройти ли еще разик "Масс Эффект". Откуда только пробуждаются все эти поисковые и созидательные инстинкты? Из каких-то глубин памяти вылезают порой, как чертик из табакерки, навыки строить, вязать, хранить, отслеживать время по внутренним часам, направление по приметам, откуда вдруг наблюдательность, умение ходить по лесу босиком и в темноте, не спотыкаясь и не раня ноги?..