– Я в сновидении. Я так сказала, и я поймала себя на том, что я сказала, что я в сновидении. Я услышала, что я сказала, что я себя поймала, что я сказала, что я в сновидении. Значит, я в сновидении!

После чего я смогла двигаться, и стала передвигаться по комнате, рассматривая и прикасаясь к различным предметам, но постепенно они все стали расплываться, словно на глазах появились слезы.

Сквозь эти слезы я вдруг увидела стоящего на пороге большого волка. Волк был какой-то странный, но в чем эта странность, сквозь муть я не смогла понять.

– Осторожно, - сказал он.

Очнувшись, я не успела даже удивиться такому странному сну. Открыла глаза и увидела над собой на фоне голубого неба висящий в воздухе очень бледно светящийся сгусток неопределенной формы. Он светился так слабо, что его едва можно было разглядеть. Я поморгала, свечение никуда не исчезло. Я не шевелилась, боясь спугнуть это.

Потом я поняла, что это Хорта. Он уже не был такой веселый, как ночью на Выселках, но был все такой же легкий и ни к чему непривязанный.

Далее между нами произошел обмен информацией, которую невозможно описать в словах, так как по большей части это были эмоции, приправленные знанием. Я никому не скажу, о чем мы говорили и о чем договорились.

Потом я встала и пошла обратно в лагерь, уже точно зная, что делать. Очень легко, не плутая в кустах, нашла обратный путь. В лагере я нашла Витьку и выпросила у него одну интересную штуку, которую он таскал с собой, сам не зная зачем. Штука походила на пистолетный патрон с просверленным в основании трубки отверстием для шнурка. Может брелок, а может и правда патрон, я не знала. Витька без споров подарил мне вещь.

Затем я нашла у себя подходящую веревочку, из свитера выдрала синюю шерстяную нитку, потом у Наташки выпросила красную шерстяную нитку, переплела их и продела получившийся шнур в отверстие патрона. Затем взяла нож и оплела им, как могла аккуратно (пришлось дважды переделывать) березовую рукоять. Патрон болтался на разноцветном хвосте длиной сантиметра четыре.

По словам Хорты, патрон имеет форму, которая цепляет внимание любой женщины, поэтому мне легко будет запомнить его и воспроизвести во сне, тем самым притащив в сон любой предмет, к которому будет привязан шнур. Сам нож запоминать и таскать в сон прямым вниманием нельзя. Если перенести шнурок с патроном на любой другой предмет, то он также может очутиться во сне.

Вечером, когда мы готовили ужин, я вынула нож, чтобы почистить им картошку. Кроме Наташки и Странника, который опять сидел с нами и задумчиво перебирал струны на гитаре, никто ничего не заметил. Странник только хмыкнул, как-то даже уважительно подняв брови и посмотрев на меня. А Наташка удивлено распахнула глаза и тихонько хихикнула:

– Патрон подарил патрон?

Она попала удивительно в точку, но пришлось ее слега подправить.

– Патрон - не Витька, - односложно сказала я.

– Не Витькин?
– переспросила она.

Я помотала головой и промолчала. Больше до самого конца поездки никто даже словом не обмолвился ни про Волка, ни про нож, как будто ничего и не было. Еще много интересного мы с Наташкой насмотрелись, но никто больше не приставал ко мне с просьбами вылечить зомби, приручить саламандру или выйти на контакт с созвездием Ориона. Да и слава Богу!..

...А через год, после многих тренировок и попыток, в одном из моих снов появился острый нож с зеркальной поверхностью. На его рукояти болтался длинный красно-синий шнур с пулей на конце. И Хорта, желтый волк с четырьмя хвостами, странности которого я уже знала наизусть, пришел меня учить разным странным вещам, неописуемым на языке нормальных людей и совершенно не имеющим никакой практической ценности в нашем суетном мире.

А потом сделала одну глупость - вышла не туда, куда надо. То есть замуж. И вот тогда в хижине из ветвей, обмазанных глиной, с глиняной чашкой, на которой навечно остались отпечатки пальцев мастера, Хорта и сказал мне те памятные слова: "Я вернусь, когда Зеленый Ворон склюет твою апельсиновую шкуру". Махнул своими хвостами и пропал.