Если прикинуть, что все эти кольца и Кольцо Всевластья были предметами силы, какие описываются шаманами, то получается следующая картина. Черный Властелин вложил в свое кольцо часть своей силы, причем часть очень значительную. Поэтому когда кольцо было расплавлено в жерле вулкана Ородруин, где и ковалась, то сила кольца ушла в никуда. Почему она не вернулась к хозяину? Потому что, видимо, предмет силы должен находиться в непосредственной близости к хозяину, чтобы тот мог эффективно распоряжаться своей же вложенной туда силой.

Дон Хуан говорил Кастанеде, что, мол, в древности были индейские маги, которые также много сил уделяли предметам силы, но новые поколения магов, глядя, чем это окончилось, совершенно отказались от владения такими предметами. Во-первых, предметы силы зачастую очень капризны и стремятся влиять на волю владельца. Во-вторых, они становятся сильнее с увеличением силы хозяина, тем самым ослабляя его. То есть как временное хранилище это было бы ничего, но когда хранилище вдруг приобретает свои личностные черты и волю, это создает весьма неприятные проблемы. Чем постоянно попадать в противостояние со своим же помощником, лучше вообще не иметь такового, а надеяться только на себя.

Итого, Странник намекает мне, что нож - это предмет силы, и что мне не нужно им владеть. Он несет в себе неизвестные угрозы и неизвестный характер.

С его точки зрения, появился неизвестный мальчик с не самым добрым мировоззрением, обаял Анечку, всучил ей предмет силы с непонятным предназначением, сказал лишь ключевое слово "зеркало" и ушел. Что же делает более опытный аномальный сталкер, который привык уже иметь дело с разнообразными ништяками, людьми и явлениями, которые то и дело появляются в Аномальной зоне? Он стремится оградить глупую и неопытную девочку от возможных проблем, тем более что она совершенно не понимает куда вляпалась, и ничего не делает осознанно. И он прав.

Моя жизнь - это моя жизнь, моя воля - это моя воля. Незачем каким-то там духам вмешиваться в них.

Я отвернулась и пошла к воде. Наташка с любопытством спросила:

– Ты не заберешь его?

– Пока нет!
– твердо ответила я. Вроде бы все решила, но сердце сжалось от предчувствия потери какой-то новой, полной приключений, жизни. Похоже, я трусиха.
– Пока нет.

И нырнула в воду.

7. Букетик трав

Ночью мы клёво попарились в походной бане. На отдельную парилку и даже предбанник пленки не хватало, так что вышла совсем уж упрощенная "индейская парная". Делалась она просто. На берегу складывался очаг из металлического колеса (и кто только его сюда принес, за 7 км от ближайшего жилья?), прикрытого ржавым листом, и груды булыжников, которые мы натаскали в десять пар рук. В идеале очаг заваливался на высоту человеческого роста, чтобы камни сразу нагревались, но у нас больших камней не имелось, а лишь речная галька, из которой мы и выбирали самую крупную. Из тонких стволов создавался каркас для парилки. Каркас был обтянут в два слоя пленкой, по швам склеенной скотчем. Одна сторона откидывалась, и через нее поступал жар от очага внутрь парилки. Очаг долго топился, чтобы накопились угли. Когда угли прогорали, каркас переносился и поворачивался вокруг своей оси. Таким образом, получалась парная с небольшой горячей каменкой и входом. Внутрь вмещалось не больше двух человек, но нам этого хватило.

Поскольку уже совсем стемнело, мы не сильно заморачивались приличиями, и поочередно голышом сбегали попариться и выкупаться. Это было здорово! А когда вдруг набежали тучки, и мы вынуждены были купаться уже под легким дождем, я пребывала уже в полной нирване. Дождь вызывал радость, река - счастье, собственное состояние - умиление.

Один раз я и Странник одновременно оказались в темноте возле обрыва, куда был воткнут нож: я, уже одетая в длинную футболку, стояла, держа в руке полотенце и мыльницу, и задумчиво рассматривала клетку и процесс поглощения энергии.

– Ну и?..
– спросил Странник, наклонившись и пытливо заглянув мне в лицо.

Я пожала плечами.

– Мне его очень жалко, - сказала я грустно.
– Он гаснет.

На самом деле мне было жалко не нож - его я все-таки ну никак не ощущала как что-то живое и страдающее. Мне было жалко ту тайну, что связала меня и Волка. Я вообще не верила в глубине души, что кто-то мог осознано создавать из такого невзрачного ножика предмет силы. Лезвие было дурное, некачественная самоделка из плохого металла. И даже любовно выточенная и отполированная ручка из березы мало что меняла. Хотя как раз ручка то и служила хранилищем той энергии, что сейчас медленно вытягивалась клеткой.

Странник ничего не сказал и по своему обыкновению стремительно исчез.

Потом мы еще долго сидели у костра и разговаривали, поэтому утром, конечно, я проснулась опять очень поздно. И, кстати, не сама, а от звуков приятного мужского тенора.

Тенор то и дело бросался словами "управляемая глупость", "безупречность мага" и "точка сборки". Спросонья я даже не успела ничего сообразить, а уже очень быстро выкарабкалась из спальника и даже не причесалась.

Возможно, ключевые слова типа "безупречность мага" и "точка сборки", а также быстрый выход из сна сыграли со мной шутку. Но сквозь еще слепленные ресницы я разглядела лишь несколько световых пятен - одно "неживое", и "живые". Одно из "живых" пятен очень отличалось от других: оно было более ровным и имело грибовидную форму, тогда как остальные - овальную. Я протерла глаза и только тогда разглядела тускло горящий в тени деревьев костер и молодого парня, сидящего возле него на корточках. Слева от него сидел наш агни-йог Сергей, а напротив, чуть поодаль - Наташа.