– Я не голодна.

– Уже успела перебить аппетит? – и обратилась к отцу, – Я же просила не давать ей перед обедом сладкого.

– А я ничего и не давал, Нэнси. Только если она сама без спросу что-нибудь взяла. – поспешил оправдаться он.

Мама с грохотом поставила тарелку перед Линдой и приказала:

– Ты это съешь.

В разговор тут же вмешался папа. Он вел себя так, будто был адвокатом мамы.

– Что значит «не голодна»? Мама целый час стояла у плиты, чтобы приготовить вам ужин. Быстро взяли ложки в руки и есть!

Линда отрицательно покачала головой и снова отодвинула тарелку.

– Ну, если не хочешь суп, съешь хотя бы курицу, – сжалился отец.

– Нет! – вдруг выкрикнула мать, – Хватит с ней нянчиться, как с маленькой, – продолжала она. Стаканы на столе зазвенели от злобных вибраций ее голоса. Лицо ее раскраснелось, а губы сжались, так что вокруг рта стала заметна сеточка морщин.

– Или ты съешь суп, или выходи из-за стола, – скомандовала она.

Меня всегда пугали моменты, когда мама злилась. Лицо ее становилось чужим, неузнаваемым. Гнев заново лепил ее черты. В ней появлялось высокомерие и властность.

Линда встала и пошла в свою комнату.

– Неделю без телевизора! – крикнул отец ей вслед.

Мать посмотрела на него с нескрываемым раздражением, и он тут же добавил:

– И никаких прогулок!

Я сидел, затаившись, все это время. Тут все разом вспомнили и про меня.

– Ну а ты? – отец глядел на меня строго, – будешь есть суп?

От одного только запаха у меня к горлу подступала тошнота. Но я, противясь внутренним инстинктам, настойчиво предостерегающим меня от этого блюда из мертвецов, покорно взял ложку и начал есть. Я втянул в себя бульон и тут же почувствовал во рту склизкий гриб. Мне захотелось выплюнуть его немедленно. Ведь это вполне мог быть палец или ухо какого-нибудь мертвеца, но я решил его проглотить, не разжевывая. А потом произнес, натянув улыбку:

– Очень вкусно, мама.

На лице матери появилась удовлетворенная улыбка.

– По крайней мере, одного ребенка нам удалось хорошо воспитать, – покачала она головой.

Эпизод 3. Поглощение

Спустя два часа меня уже выворачивало наизнанку. Родители в панике измеряли мне температуру, трогали лоб, заставляли пить воду. Никто так и не понял, что произошло в тот день. Возможно, именно мне судьба подкинула в тарелку супа мелко нарезанный ложный гриб. На следующий день я уже был в порядке, поэтому мама решила, что я отравился чем-то другим, а вовсе не ее стряпней.

– Это все потому, что ты вечно грызешь ногти. Отвратительная привычка. У тебя заведутся глисты, – и она наигранно сморщилась, показывая пальцами размеры мелких червяков.

А потом добавила, поглаживая меня по голове:

– Слушайся мамочку, и тогда все с тобой будет в порядке.

Вечером ко мне в комнату пришла Линда. Она плюхнулась на мою кровать и потрогала мой лоб своей прохладной ладонью.

– И зачем ты только его ел? – спросила она.

– Мама бы расстроилась, если бы я отказался.

– Ха, подумаешь. Даже когда мы ведем себя как паиньки, она все равно всем недовольна и вечно придирается.

Я с трудом улыбнулся. Я знал, что она права, но повторить ее слова и даже согласиться с ними, было выше моих сил. Я просто очень хотел быть тем, про кого родители говорят: «С ним у нас никаких хлопот. Послушный, спокойный ребенок. Хороший сын».

Поэтому вместо ответа я только улыбался.

– Мама говорит, что я отравился, потому что грызу ногти.

– Чушь! Я тоже грызу, но как видишь, со мной все в порядке.

– Но ты же грызешь свои ногти. А с моими, может быть, что-то не так…

– Ерунда! Ты заболел, потому что ел суп из мертвецов. – уверенно сказала она, подпрыгивая на кровати.

– Родители тоже ели, но они здоровы.

– Потому что они сами, как мертвецы.

Тогда-то все и началось. Внезапные приступы тошноты стали случаться все чаще. Поначалу мне казалось, что они возникают спонтанно, но позднее я сумел обнаружить, из-за чего они появляются. Причиной моих приступов были мои неверные поступки. А под неверными поступками я подразумеваю действия, огорчающие маму. Стоило ей только взглянуть на меня своим фирменным взглядом «ты меня разочаровал», и реакция наступала мгновенно. Чем старше я становился, тем больше становилось симптомов. Я обрастал ими, как сырая курочка панировочными сухарями.

Обычно в таких случаях мамы отводят своих детей на прием ко врачу. Но моя мать была не из тех, кто доверял традиционной медицине. Вместо этого она обратилась за помощью и советом к своей прабабушке, большой поклоннице уринотерапии, траволечения и прочих хитрых и отвратительных штук. Та посоветовала отвести меня в церковь, дабы меня, семилетнего мальчугана, избавили от бесов, захвативших мое тело. Следующим пунктом моего лечения стали настои горьких трав и чтение заговоров три раза в день. Как ни странно, сомнительная терапия возымела успех. Чем больше я переступал через себя в угоду своей матери, чем больше слушался ее без сопротивления, тем здоровее себя ощущал. Часть меня безвозвратно погибла в том далеком счастливом детстве, где я не мог набраться смелости сказать «нет».