Клон теперь не подавал явных признаков жизни. Притих, будто заснул на кушетке. Медики отошли в сторону. Посовещаться.

– Подключить его к аппарату искусственного дыхания?
– слышалось с их стороны.

– А может, непрямой массаж сердца?
– вопрошал кто-то другой.

– Поднимите мне веки!
– со стороны кушетки, вдруг послышался голос, властный и рассерженный.

Похоже, клон профессора всё же пробудился от полусна-полузабытья.

Один из санитаров подошел к нему и, осторожно захватывая пальцами ресницы, обрезал их.

И тут Золотусский - два резко приподнял корпус, и, оторвав от себя нити приборов, встал. Он бешено вращал глазами по кругу, хаотично бегал и издал дикий хохот.

– Я хочу крови! Хочу сдирать с врагов кожу - и съедать их живьём!
– заявил он вдруг.

– Оа обезумел! Надо его связать!
– воскликнула молоденькая медсестра.

– Да, он - безумен! Но он только что ожил, и впервые видит этот мир! Он - моя плоть и моя кровь. И копия моего тело - отличное вместилище для такого совершенного существа, как демон. Имя ему - легион, я чувствую это, ибо мы с ним едины. Это - его земля и его власть, наступает наше время - время демонов! Мы все сейчас будем инициированы нашими хозяевами, которые достойны править и владеть нами!
– возопил Золотусский номер один... Он стал, похоже, таким же одержимым, как и его клон.

Тут же в фойе мединститута стало твориться нечто невообразимое: первыми остолбенели и вновь активизировались серые, к которым, к каждому по очереди, подбегал Золотусский номер два, теперь - точная внешняя копия профессора... Он вцеплялся каждому из них в плечо наполовину обрезанными когтями и заглядывал им в глаза своими безумными бельмами.

А затем они все бросались прочь отсюда, на улицу... В порыве охватывающего безумия. А монстр порабощал уже и попадавшихся ему под руку людей из медперсонала, кусал их за руки и шею. Схваченные и укушенные поначалу метались и корчились в конвульсиях. Но потом, будто становясь, подобно инициированным серым, обретшими плоть демонами, приобретали полностью безумные черты и нечеловеческие голоса. И устремлялись на улицу, навстречу врагам. А их врагами были все люди, что попадались им на глаза...

– Вперед, дети мои! Настал ваш час!
– кричал обезумевший профессор. Когда же все, кто присутствовал здесь, кроме него, ринулись толпой на улицу, чтобы убивать - сам Золотусский развернулся и направился к лифту. Похоже, стремясь подняться на самый верхний этаж, а затем - на крышу. То ли он хотел этим полностью обезопасить себя, и желал вызвать к себе по рации один из своих вертолетов, то ли хотел пронаблюдать сверху картину происходящего.

Вран же поспешил подняться, летя нал лестницей, на один из верхних этажей. И вскоре вылетел через окно прочь, на улицу, в полете наблюдая, как с одержимыми серыми и медиками начинают сражаться люди Тараканова. А к ним присоединились и полицейские, теперь вынужденные вступить в бой.

Достигнув условленного места, крыши "Сковороды", где его ждала летающая тарелка Генриха, вран сказал:

– Летим к отцу Даниилу! Ср-рочно надо звать монахов! Там, у института клонирования, много одер-ржимых! Клон поднялся... И своим экспер-риментом Золотусский и медики р-разбудили зло. Они нар-рушили таинство схождения в мир и р-развития человека. И пустоту заполнило то, чего не должно быть в природе... Сущность без души.

– Всегда считал, что ученые - странные люди. Чтобы мыслить, как они, будто надо стать примитивнее... С налетом этакой умной глупости. С плоским интеллектом, - сказал расстроенный Генрих.

– Не упр-рощай! Энштейн - тоже ученый, - каркнул вран.
– С плоским...Это только здесь. Р-работнички на заказ. Утилизаторы.

– Ты хотел сказать, расчетливые, коммерческие люди?
– уточнил его собеседник.

– Да. Со шкур-рным интересом.

Прежде чем улететь прочь, летающая тарелка вновь совершила полет, покружилась над местом сражения. Они мельком заметили, как раненный полицейский спрятался за углом соседнего с мединститутом дома - и повалился на землю. Но потом, из последних сил, встал - и бросил гранату в самую гущу серых. Раздался взрыв... Но вот к полицейскому уже спешит оголтелая толпа одержимых в одеждах медиков - и сейчас они его, теряющего сознание, "инициируют"... И отважный, но ослабевший человек тоже превратится в дьявольское отродье...

Хотелось закрыть глаза, закричать в страхе...

– Нет!
– крикнул и Генрих.
– Я не предоставлю им возможности такого удовольствия, - добавил он тихо и начал снижаться. Минута - и он уже выскакивает наружу из стоящей на земле машины, которая, вроде, взялась там из ниоткуда... Бежит к распростертому на земле человеку, потерявшему сознание. Худенький, ценой неимоверных усилий, тащит его на себе до машины, заталкивает внутрь. За ними вслед тянутся серые, жадные руки. Но дверь машины захлопывается, придавив многим из них пальцы. Генрих и неизвестный полицейский уже внутри. И летающая тарелка поднимается, моментально растворяясь в воздухе.

* * *

Иоганн пришел в себя - и сразу осознал, что информация, принятая им от врана, прокрутилась у него в голове за считанные минуты. Будто, в сжатом, концентрированном виде, за малое время, он просмотрел и пережил события нескольких часов.

Над ним наклонился Шнобель:

– Кролас! Тебе плохо?

– Вран мысленно передал мне послание. Возле института бои. Ожил клон Золотусского. Генрих полетел не только в госпиталь дяди Оси, но и за отцом Даниилом и его монахами. Они там нужны, и срочно. Так что... Там очень опасно сейчас находиться.