– После долгих мытарств, я купил в единственном пизансмаркете соседнего села, на все деньги, которые у меня были, одежду сельской герлы. Стильно принарядился и, кося под девчонку, отправился в город, куда сельских дев пускали на ночь, так сказать, на вечеринку, - поведал Иоганн врану.
– К счастью, по фенькам на руке и шитой бисером сумке меня приняли в городе за тусовочную герлу, а не за фуфыру пейзанскую. У меня нашлись нормальные друзья, которые вписали к себе на флэт, то есть, взяли к себе пожить. И, обнаружив ошибку в определении моей половой принадлежности, вскоре переодели, дав старое, поношенное тряпьё.

Вран издал странный звук. Похоже, он хихикнул.

– Со временем, я купил себе "под Пирамидой" чистый папир со штампом и состряпал паспорт, назвавшись Иоганном Кроласом. На время моей мамой стала дурь конопляная, а папой - бэндгруппа "Чихуахуа", лабающая свойскую трешь, - продолжал тем временем Кролас.
– Там, в этой своей странной, тусовочной жизни, я и познакомился с Антониной, которая совершенно, как позже оказалось, случайно попала на тусняк в "Cковороде". Будучи студенткой-филологом, она изучала молодежный слэнг. При этом, она косила под дигзгёрл, то есть, свою в доску... Наше тесное знакомство свершилось случайно в плане первого творческого эксперимента и без расчета когда-либо встретиться вновь. Повторюсь, что я был совсем зелёный бойзфренд".

На этом месте рассказа, Иоганн тяжело вздохнул.

Он сам понимал, что это жуткий идиотизм... Но о "плодотворности" своего случайного знакомства он узнал по прошествии восьми с половиной лет... По-видимому, Антонина не обладала достаточной суммой денег, необходимой для того, чтобы город позволил ей растить своего ребенка самостоятельно. И его изъяли, "для обеспечения счастливого гражданского содержания", как формулируют анкюлотники. Иоганн Кролас ничего не знал о рождении сына. Но, по какой-то неясной причине, его первая девушка записала в свидетельстве о рождении сына как Оливера Иоганновича Кроласа... Да и по дате рождения всё сходилось... Как последствия той их встречи. К тому же, пацан жутко был похож на отца.

А раскопала "сюжет" его коллега, неутомимая Зиночка Исламбекова. Которая обозревала социальные вопросы и посещала "коммуну света новых граждан", расположенную на улице Бирючья Балка.

– Хоть шефу не растрезвонила, спасибочки! Фотку мне подарила. В фаз и в профиль, - продолжал Иоганн свою исповедь врану. И...у меня аж душа тогда оборвалась, и всё поплыло перед глазами. Знаю я всякие там "коммуны"... Пиплы на тусовке обсуждали. Жуткая тюряга с надзорными порядками.

Зиночке, конечно, приходится писать, что там все о'кей и детки кипяточком писают от счастья... А у меня и сейчас нет двух прожиточных минимумов, чтобы позволили иметь ребенка. А главное - для анкюлотников не факт будет, что я - отец. Облапошат до последней пласткарты, а потом скажут: "А где бумага о том, что вы - отец?" или "А где вы были раньше?" и тому подобное... Выжмут с курицы яйца и отправят кукарекать. Работа у них такая. Сложная. С людьми.

В общем, с какой стороны ни подойти - грабли получаются.

– Ну и дела, - прокаркал вран.

– В общем, я решил к нему проникнуть. Хоть посмотреть на сына. И подарить ему что-нибудь. Хоть зверька ласкового. Говорят, там жутко одиноко. Вот... И ходил по рынку. Присматривал.

– Меня пр-рисмотрел?
– хитро прищурился вран.
– Подар-ришь?

– Нет. Ещё посмотрю, что ты за птица... Лисокотёнка хотел посмотреть, прицениться, - ответил Иоганн.

Вран, задумчиво ковыряясь в пампасе, спросил:

– А как насчет удр-рать оттуда? Стр-рого?

– Нет, охраны никакой там нет. Но, куда он потом, я с ним потом?.. Он будет без бумаг, документов. Вне закона. А сделать "липу", так вычислят по фэйсу и отправят назад, в коммунятник. Замкнутый круг. Кроме того, я его ни разу не видел.

– Пр-роблема!
– сверкнул глазом вран.
– Р-решается топор-ром! Др-рапать из гор-рода будешь - захватишь пар-рнишку!

Иоганну даже стало дурно.

Драпать из города? Куда? Почему? Зачем? Он вдруг почувствовал, что вран пророчит правильно. Уж, непонятно почему, но мало ли... Какой кошмар!

Они вышли из сковороды и пошли к ближайшему тьюб-эскалатору на четвертый уровень. Воняло раскаленным металлопластом, хотя фибры работали на полную мощность. Ну и жара! Вместе с Иоганном на скотчфло заскочила девчонка. Успела, пока они ещё не взмыли вверх и двери не захлопнулись. И теперь поднималась с ними вместе. Девчонка была с модными сейчас стрекозиными крылышками на спине и в лёгком розовом флаер-костюме. Она сразу же включила мини-телекс. Но там по всем каналам шёл какой-то треп одного из Отцов города, одетого, как обычно, в белую тогу, и нескольких анкюлотников. Девчонка недовольно убрала звук.

"Анкюлотники"... Это слово на пергазетном слэнге определяло административных чинуш. Потому что эти люди очень любили особый, практичный и парадный вид одежды. "Серые анкюлоты" - это сочетание уже стало таким же понятием, каким было встарь "белые воротнички"... Оно обозначало чиновников, начиная со среднего ранга и выше. Анкюлотники занимались финансовыми, правовыми и хозяйственными вопросами, и весь их рабочий день проходил в постоянном приеме кучи разных людей. Толпящихся в очередях и с поклоном говорящих при входе "ку", как почему-то говорилось в городе.