"не завидую я беднягам, прибывшим в монастырь без своих питомиц".

Ориентируясь на внутренние ощущения, понял что уже почти подошло время вставать. Как бы не хотелось еще немного поваляться, пришлось отстранить от себя кошку, и используя принесенное вчера вечером ведро воды и какую-то тряпку, начал обтираться, избавляясь от всех следов и запахов. Пинки в свою очередь, помогла вытереться и подала свежий комплект одежды.

Мне приходилось ориентироваться на ощупь, так как свет от редких ламп в коридоре, почти не проникал через занавесь, а вот "кошка-рабыня", благодаря своим глазам, зрачки которых вытягивались и принимали вид вертикальных щелок, видела очень даже неплохо, и это даже заставляло немного завидовать.

Сегодня был во многих смыслах особенный день, начиная с того что наступал четвертый год обучения, и заканчивая тем, что наш курс, впервые должен был участвовать в приветствии новых учеников. Наставник заранее предупредил, что внешний вид должен быть приближен к идеалу, а те индивиды кто умудриться испортить представление усталыми лицами с синяками под глазами, или же какими ни будь другими незначительными деталями, пожалеют о том, что дожили до этого дня.

Утренняя разминка была на удивление легкой, и состояла из неспешной пробежки, а так же выполнения элементарнейшего разминочного комплекса, который нас даже вспотеть не заставил. Затем был плотный завтрак из той самой каши, которую я запомнил по самому первому дню прибывания в монастыре, а когда миски опустели, наставники приказали выдвигаться к воротам.

– как думаешь, Алексей, какие они?
– Спросил один из моих товарищей, который обучался в той же группе что и я.

– маленькие, слабые, испуганные и высокомерные... вспомни себя в их возрасте.
– Пожимаю плечами, шагая вслед за наставником.

Впервые за очень долгое время, мы все одеты в полные белые трико, а не только в штаны, а на ногах красовались сандалии, ощущающиеся крайне непривычно, после долгого хождения босиком.

– да ну тебя, я же серьезно.
– обиженно произнес парень, и я бы даже ему поверил, только по лицу было легко понять, что эмоция фальшивая.

– а я серьезно ответил.
– Копирую его интонацию, но затем возвращаю голосу спокойствие и невозмутимость.
– Ты разве не видел первогодок в прошлом и позапрошлом годах?

– первые дни их держат под постоянным присмотром, так что даже в столовой не подойти, а затем они привыкают к обстановке и эффект "смазывается".

– тихо вы.
– Окликнул нас Наставник.
– Еще хоть одно слово, и я решу что кого-то потянуло на маленьких испуганных мальчиков, и тогда мне придется принять меры...

От того, как были сказаны последние слова, непроизвольно поежились и сглотнули все члены нашей группы. Ни о каком корректном отношении к так называемым "меньшинствам", в это время и не слышали, а любое отклонение считалось болезнью, которую лечили либо мягким способом, сводя с подходящей партнершей, (что случалось редко, и только с наследниками князей), либо жестким, в прямом смысле выбивая всю ненормальность. Так что даже если в монастыре есть хоть один представитель "меньшинств", он будет скрываться до самого конца, ради маскировки ведя себя так же, как и все остальные.

Имелся и еще один радикальный метод лечения психологических заболеваний: некоторые "псионики" с детства развивали не боевую направленность своего дара, а тренировались вторгаться в чужие разумы, просматривая память, а иногда и внушая мысли. Эти деятели, всегда служили только императору, и по слухам, были способны полностью "переписать" личность своей жертвы. В теории, любой одаренный в той или иной степени, может овладеть похожими способностями, но для этого нужны особые тренировки, и даже если человек добьется успеха, он будет серьезно уступать мастеру, имеющему изначальную предрасположенность. В связи с тем, что на развитие телепатии нужно уделять слишком много времени, ее не изучают даже в ознакомительном варианте, полностью концентрируясь на других способностях.

"получился бы из меня телепат? Вряд ли, слишком неподходящий склад ума".

На секунду представляю себя стоящим в поле, против толпы дружинников князей, а затем по взмаху моей руки, они начинают друг друга резать... по спине даже мурашки побежали.

Тем временем мы дошли до ворот, и построились в живой коридор по обеим сторонам от широкой дороги, ведущей к главному зданию монастыря. Приняв чуть напряженный и невозмутимый вид, замираем в одинаковых позах опустив руки вдоль тела и выпрямив спину. Через какое-то время ворота распахнулись, и через арку первым прошел старик, который три года тому назад, точно так же вел нас за собой. Шагах в десяти позади мастера, неосознанно кучкуясь, шли одетые в дорогие комбинезоны маленькие дети. Все они были потомками князей, их обучали и тренировали, но так и не смогли подготовить к столь резким переменам в жизни.

"сорок восемь... нас было меньше".

Детей провели мимо, а ворота за их спинами, символично закрылись, как бы показывая, что обратной дороги нет, а так же что их старая жизнь закончилась, а новая начинается прямо здесь и сейчас, на этой самой дороге, под спокойными и изучающими взглядами старших учеников. Обстановка не смогла бы стать более торжественной, даже если бы мы начали петь гимн, или же кричать приветствия и лозунги. В данной ситуации, наше молчание было самой лучшей "музыкой", воздействующей на наших младших "братьев".