Все прошло так же быстро и внезапно, как и началось, и окончательно придя в себя, я обнаружил что стою на коленях, Уперевшись руками в землю. ощущение было такое, будто в меня разом влили литра четыре пива, да еще без закуски, но при этом координация движений ничуть не пострадала. Хотелось делать глупости, совершить какой ни будь подвиг, или же развлечься с молодой девушкой... которых было не очень много в зоне досягаемости, но на полное отсутствие жаловаться не приходилось.

"так... взять себя в руки! Не хватало мне еще в первый же день после прибытия, начать приставать к своим подчиненным. Ни о каком доверии тогда и думать будет нельзя".

Решив пустить свои силы на полезную деятельность, вроде жарки мяса, замечаю, что ни на кинжале, ни на моем теле, не осталось следов крови. Повернувшись к кабану, вижу что и та лужа, которая успела натечь из его туши, тоже куда-то исчезла. Подойдя поближе, и ощупав жертву, убеждаюсь в своем предположении, констатируя что хряк выглядит так, будто его высушили.

– м-да...
– Это единственное, что я смог из себя выдавить.

Вроде бы к чему-то такому и готовился, даже ожидал, но подсознательно все равно не верил, что хоть что-то получится. По правде, сам этот ритуал был проведен для того, что бы убедить себя в бредовости своих снов, и наконец избавиться от наваждения, получив реальные доказательства бесполезности всяческих действий мистического характера. Что же, доказательства получены, и теперь придется более серьезно относится к своим снам, ведь если есть шанс усилить себя, за счет жертвоприношений, нельзя от этого отказываться. Но это совершенно не значит, что я начну резать животных и людей, ради лишней крохи силы, все же разумный человек тем и отличается от зверя, что знает рамки, которые нельзя переходить.

"волки не убивали больше, чем нужно для пропитания, а вот люди напротив, отличались своей кровожадностью и жадностью. Слишком многие жили по принципу, "не съем, так понадкусываю"".

Ехидный внутренний голос, испортил всю торжественность момента, но при этом вернул меня из мечтаний о величии, к реальности этого мира. Следовало поторопиться, что бы замести следы жертвоприношения. Слишком рано еще показывать людям подобное... слишком велика вероятность, что кто ни будь отправится к форту, и доложит о том, что новый десятник, обычный сумасшедший.

"и ведь они будут правы, голос в голове - это не признак психического здоровья".

Оставшаяся ночь была потрачена на разделывание туши, разжигание костра, жарку мяса. Правильно сдирать шкуры меня никто не учил, первый опыт оказался не самым удачным, и эта часть кабана, в итоге была безнадежно испорчена. Хотя бы дрова не пришлось искать долго, у хозяйственных крестьян была заготовлена целая поленница, из которой мной была позаимствована примерно десятая часть.

Мясо оказалось не высушенным, как могло показаться в первый момент, но крови в туше оставалось настолько мало, что она даже почти не вытекала. Выяснилось так же, что готовить я не умею... ну это было и раньше известно, но все равно обидно осознавать свою неполноценность в таком важном деле. Одни куски сгорали, другие оставались сырыми изнутри, третьи покрывались черной коркой снаружи, и мне совершенно не хотелось узнавать, какой у них вкус. Две трети продукта, были испорчены так же как и шкура, а мной было принято решение, напроситься в ученики к какому ни будь повару, охотнику, кожевнику... как показывает опыт, навыки лишними не бывают.

***

Как заставить людей делать вещи, сомнительные с точки зрения рациональности? Критичность мышления, теряется не только при нахождении в толпе, но так же из-за сильной физической и эмоциональной усталости.

Недавние крестьяне, решившие посвятить свои жизни защите родной державы, на личном опыте смогли убедиться, что инициатива наказуема. Кроме того, косвенное подтверждение получили слухи о том, что выпускники "школы меча", лишены чувства жалости и милосердия... ну или это просто я такой садист.

А начиналось все мирно и культурно, с утренней пробежки вокруг деревни. Затем был завтрак, получасовой отдых, упражнения на растяжку, выполнение разминочного комплекса... половина девушек и подростков, отсеялась уже на этом этапе. До упражнений с тяжелыми палками, изображающими муляжи мечей, добрались только самые крепкие и выносливые мужчины, которые на подгибающихся ногах, едва дошли до своих матрасов.

Со второго дня тренировок, началась ожесточенная борьба за право мыть посуду, стирать, следить за животными и стоять на посту у ворот, ведь это давало право целый день не посещать мои занятия. Из-за усиленных физических нагрузок, люди стали больше есть, и продуктовые запасы таяли буквально на глазах.

Еще три раза, по ночам я проводил ритуалы жертвоприношения, но как не печально, кроме чувства опьянения, не ощутил никаких изменений ни в силе, ни в выносливости. Возможно это было следствием того, что благодаря "псионике" мое тело не почти не уставало от тех нагрузок, которые выполняли ополченцы, так что для чистоты эксперимента, следовало инициировать кого-то слабого, что бы проследить за происходящими с ним изменениями.

В качестве подопытных, наилучшим образом подходили подростки, с их чувством максимализма, и желанием добиться всего и сразу, но выбрать следовало того, у кого наиболее устойчивая психика, ведь мне не нужен был кровавый маньяк. В итоге, из осторожности, присматривался к кандидатам до конца первой декады, затем лично отправился с отчетом о проделанной работе в форт, устроив подопечным выходной на целый день. Такого облегчения, и столь незамутненной радости, мне не доводилось видеть на лицах людей уже очень долго, даже на миг в душе зародилось чувство стыда за свои действия.

При личной встрече, проходящей в кабинете Бориса, сотник внимательно выслушал доклад и все мои предложения, похвалил за энтузиазм, попенял за излишнюю требовательность, и рекомендовал снизить нагрузки, что бы мои подчиненные не начали умирать от истощения, или не дезертировали обратно в свои деревни. Затем он помолчал, и с ехидцей в голосе добавил:

– конечно если у них хватит сил, что бы дезертировать. Знаю я нескольких выпускников "школы меча"...

После возвращения в поселение, обнаружил своих подопечных спящими, или просто валяющимися на травке под лучами теплого солнца. Только те, кому приходилось следить за животными и заниматься бытовыми делами, находились на ногах, и впервые за декаду, с завистью смотрели на своих товарищей.