Шрифт:
Аж мороз побежал от этой мысли по спине. А что, если он прыгнет и… И разобьется о воду? Нет, лучше не прыгать! Но как же это будет? Все же тогда увидят, что не Буденный и Ворошилов он, а обычный трус. А что скажет он Павлу Петровичу? Что скажут тогда ребята о Евгешке–пионере?
А тут еще эта история с хулиганом. То есть не с хулиганом, а с Павликом. Из–за него, из–за Евгешки, порицают товарища. Нелегко, наверное, Павлику.
Евгешка и сам не заметил, как оказался возле сарайчика Павлика. Подошел к стене и прислонил ухо. Слушал. Что он там делает сейчас? Неужели до сих пор с водоходом возится?
Услышал, как стучит молоток. И вдруг так больно сжалось сердце, что, кажется бесследно забежал бы подальше от сарайчика, от всего мира. Острая жалость пронизывала грудь. Бедный Павлик, он не бросает свой водоход!
И Евгешка решил. Он обязательно поможет Павлику. Этим он хоть немного загладит свою тяжелую вину перед товарищем. Наверное, у Павлика тяжело сейчас на сердце. Еще бы, нет большей пытки, чем одиночество! Да, пожалуй, и с водоходом у него не клеится. Скучно одному работать. А вот вдвоем…
Евгешка толкнул дверцу сарайчика и вошел. Навстречу ему с молотком в руках поднялся с пола Павлик.
— Здоров, — тихо поздоровался Евгешка. — А у нас собрание сегодня было. О тебе, Павлик.
Евгешка заметил, как болезненно дернулись у Павлика губы.
— Все пионеры решили помочь тебе сделать водоход. Вот я и пришел… И ты не сердись, Павлик, за то, что я пел тебе: «Молодой с молодой сел на лед ледяной. Подымайтесь со льда, там студена вода!». Дед Галактион спрашивал о водоходе: «Скоро, — спрашивает, — сделает Павлик свою машину? Я, — говорит, — уже умею теперь крутить педали».
— Водоход? Вот он, Евгеша, — и Павлик с любовью погладил два больших колеса с лопастями, коленчатый вал, педали. Взялся за руль. — Усовершенствовал машину, Евгений. Теперь не перевернется в воде. Колеса, как на пароходе, будут грести. Вот хочу еще немного над рулем поработать. А тогда — по Днепру путешествовать. Вот я какой хулиган! Все тогда увидят!
— Факт. Все увидят, — согласился Евгешка. Упоминание о хулигане снова больно укололо его в сердце. А Павлик близко–близко наклонился к парню и нерешительно взял его за пуговицу:
— Ты не знаешь, Евгений… как там…
Павлик отчаянно крутанул пуговицу.
— О, открутил тебе… Как там… как Олеся? Что она делает? Спрашивала ли обо мне?
— Она… это… спрашивает. Каждый день спрашивает. Она, Павлик, любит тебя. Факт. И я люблю тебя. Может, еще похлеще, чем Олеся…
— Евгеша, дружок! — вмиг кричат Павлик. — Эх, и сделаю же водоход! Разве хулиган сделает такую машину? Все увидят! Я докажу, какой я пионер!..
Неожиданно Павлик затих и положил горячую руку на плечо Евгешке.
— Дружок… Почему ты не приходил ко мне? Ты же веришь, что не я… не я ударил Олесю… Веришь? Почему же не приходил раньше? А мне так было одному… Так было…
Евгешка почувствовал, как задрожала Павликова рука на плече. Он молча обнял товарища за шею. И так они сидели вдвоем в сарайчике, молча сидели, обнявшись, на скамейке, а вдалеке, возвращаясь с купания, пионеры пели песню про Ворошилова [5] :
Мы помним степные походы, Ковыльный пожар по низам. Сражались рабочие взводы В отрядах бойцов–партизан. Мы шли сквозь кровавые версты В разрушенный белыми Чир. И рядом с походной повозкой Шагал боевой командир. Обветрен походною гарью, Врагов прорывая кольцо. Делил он, как верный товарищ, И радость и горе бойцов. Снегами метель порошила, За Доном гуляла пурга — Не сдал командир Ворошилов Донецкие шахты врагам. Он выучил армию биться В суровых окопах войны — Не отдал он Красный Царицын Врагам пролетарской страны. Мы знаем, крепка наша сила, И если война впереди, Нас в бой поведет Ворошилов, Товарищ, боец, командир.5
Песня о Ворошилове — музыка Ференца Сабо, слова Татьяны Сикорской, написана в 1934 г. Исполняет Детский хор ГАБТ, акк. фортепиано, дир. М. Г. Шорин. Исполнение 1934 г.fname=s12835
РАЗДЕЛ ДЕСЯТЫЙ
лирический, трагический и с совершенно неожиданным окончанием
Представьте себе, дорогие читатели, широколистные лопухи. Те лопухи, которые растут возле Павликового сарайчика и которые похожи на слоновьи уши. Представьте, как на каждом таком ухе блестят капли утренней росы. И тогда вам станет ясно, какое было прекрасное утро, как мелодично мычали коровы, как чарующе пели петухи и гелготали гуси на колхозном птичнике, как утренний прозрачный туман стоял на Днепре.
В такое незабываемое утро торжественно распахнулись двери в Павликовом сарайчике и двое мальчиков вынесли оттуда на плечах странное сооружение — с колесами, с рулем, с деревянными педалями. Павлик впереди, сзади — Евгешка.
Вы уже догадались, что они несут водоход. Надо честно признаться — это таки действительно был водоход. Вы не видели, наверное, никогда настоящего водохода? Пусть это не очень отражается на вашем самочувствии. Не надо беспокоиться, дорогие читатели. Я вам ярко нарисую эту машину. Правда, это мог бы сделать и художник, который иллюстрирует эту книжку, но я боюсь, что он, не видя воочию Павликового изобретения, предложит неверное толкование.