— Давай не будем глупить! — обратилась я к нему. — Тебе надо было удалить отсюда ханыгу? Больше он здесь не появится.

— Ладно! — согласился он, с тревогой посматривая на приближающихся милиционеров. — Без проблем!

Лейтенант и двое сержантов в новенькой милицейско-полевой форме с оружием, рацией и дубинками подошли к нам. Представившись как полагается, лейтенант потребовал объяснений. Подручные заглядывали в окна машины. Гену мне не было видно, а Аякс смотрел на них изнутри пожилым цыпленком.

— Сосед напился, — пояснила я, улыбаясь как можно обворожительнее.

Пистолет Дмитрия не только тянул книзу полу куртки, он еще и топорщил ее на груди некрасивыми складками.

— А второй, — лейтенант указал на полностью утратившего свой задор Аякса, — тоже сосед?

— Хуже! — я смущенно отвернулась. — Двоюродный брат.

— Претензии есть? — обратился лейтинант к охраннику, который, вынь он руки из карманов, оказался бы стоящим по стойке «смирно».

— Нет! — с готовностью ответил он. — Этот вот ломился к нам в магазинчик, я вывел его, а тут и она подоспела.

— Вывел-то как, без мордобоя?

— За шиворот.

— Что-то не шевелится он! — забеспокоился рассматривавший Гену сержант.

— Глянь.

Сержант открыл дверцу и приподнял съехавшего с сиденья на пол Гену. Тот, пребывая в мешкообразном состоянии, издал звук, напоминающий громкую отрыжку.

— Осторожней! — посоветовал ему напарник, но было поздно — изо рта Геннадия Слипко на милицейские штаны хлынула зловонная струя алкогольно-желудочных помоев. Сержант с возгласом, недостойным упоминания, отскочил в сторону. Гена, грудью упав на порожек салона изверг содержимое желудка под колесо машины. А Аякс, разведя руками, пояснил во избежание недоразумений:

— Он пьяный!

— Ты, скотина, трезвый! — заорал пострадавший сержант, брезгливо оттягивая от тела промокшие штаны.

— Я лучше! — похвастал на глазах трезвеющий Аякс. — А насчет скотины мы с сестренкой уже толковали.

Сержант с рычанием захлопнул перед его носом дверь.

— Иди переоденься! — посоветовал лейтенант и, повернувшись ко мне, обратился не совсем любезно:

— Давайте, чтобы духу их здесь не было!

И сразу всем стало легче. Охранник шмыгнул за белую дверь. Я, оказавшись рядом со вздыхающим Аяксом, двинула машину к выезду, и только Гена, спавший праведным сном на полу у заднего сиденья, остался безучастным к благополучному исходу дела.

Почему никогда не получается все гладко, просто и спокойно? Чего, казалось бы, лучше, привезти к Гене требуемого им Аякса, получить подтверждение о рокировке смерти Аркадия Филиппова на неизвестного мне Володю-бомжа и тряхнуть деда на предмет странной пропажи Дмитрия из дома. Ан, нет! Не тут-то было, господа хорошие! Вот он, неважный источник важной информации, бревно бревном, инертный груз на полу машины, и что делать с ним теперь, самому Аяксу неведомо.

— Хе! Хе-хе! — проговорил Вениамин, будто услышал мои мысли. — Как он с ментом обошелся! Вр-р ему на штаны — и все дела! Не трожь!

— Скотина ты, Венчик, еще раз тебя обзову, не обижайся. Зачем было так напарываться? Знал же, что мне с ним разговаривать надо.

— Татьяна! — К нему на глазах возвращался весь его нарочитый апломб. — Для нормального разговора нужны самое меньшее два человека. Я не в счет. Вот ты, а вот — он. О чем переживать, не пойму я!

— А ты ему сейчас это объяснить сможешь? Попробуй, а я посмотрю.

— Вечно ты, Татьяна, спешишь, суетишься. Нет чтобы пожилому человеку отдохнуть дать!

Сознает Аякс вину свою передо мной, и по нему это видно. Иначе он и задумываться бы не стал, а вот, сидит, молча отставшую кожу на обветренных губах скусывает.

— А! А! Господи Боже мой! — донеслось сзади невнятно. Жив еще Геннадий.

— Знал бы ты, Аякс, как мне некогда!

— Надо лечить! — заявил Аякс, оглянувшись назад. — Еще десятки не пожалеешь? Едем тогда, тут недалеко.

Вскоре мы оказались во дворе облезлого одноэтажного домика казенного вида за разновысоким дощатым забором. С трудом удалось втиснуть машину между залежами всякого хлама, от старых автопокрышек до панцирных кроватных сеток, наваленных по какой-то особой, сложной системе.

— Как тебе заведеньице? — гордо и довольно осведомился Аякс. — Моя сауна!

Домишко оказался бывшим санпропускником, в былые времена принадлежащим военкомату. Позабытый и полуразвалившийся, он тем не менее продолжал приносить пользу — давал возможность заработать насущный ломаный грош сторожу — не старому еще, но помятому жизнью мужичку, с виду немногим отличающемуся от настоящего бомжа.

Аякс с ним осторожно достали из машины постанывающего Гену и под руки повели его, пытающегося как-то двигать ногами, в здание, чуть теплую раздевалку, в которой сохранились несколько широких скамей, отполированных до масляного блеска задами санобрабатываемых призывников. Сторож прошел в душевую и пустил горячую воду из нескольких леек, отчего она стала быстро наполняться паром. Предстоящая процедура меня не интересовала, и я сочла уместным удалиться, попросив Аякса позвать, когда Гена войдет в сознание.