— Я не боюсь тяжкого труда!

— Но ты не сможешь отмахнуться от нищеты! И может, ты об этом никогда не думала, но ты очень скоро можешь стать бременем для Айэна, лишним расходом.

— Нам незачем обсуждать с тобой подобные вещи, Элиза, — с неосознанным достоинством осадила ее Фиона. — Мой отец изменит свое мнение.

В эти дни Фиона не могла довериться в доме никому, кроме Элисон, но ее рассказ о встрече с Айэном, похоже, не удивил экономку.

— Ненависть твоего отца стала частью его самого, — грустно заметила она. — Пожалуй, она даже сильнее, чем его любовь. Он позволил ненависти завладеть всей его жизнью.

— Все это так неправильно! — воскликнула Фиона. — Мне кажется, что в один прекрасный день он будет за это наказан… — И, испугавшись собственных мыслей, добавила: — О, я знаю, что не должна так говорить… К тому же Айэн не просил меня выйти за него замуж…

Она отвернулась, и Элисон позволила ей уйти, не найдя в себе смелости сказать, что Айэн Камерон никогда не станет просить ее выйти за него замуж, пока он не сможет обеспечить ей достойную жизнь в «Гере».

Глава 12

Вскоре после разговора с Элисон Фиона начала замечать, что, куда бы она ни пошла, за ней следят и о ее передвижениях докладывают отцу. Несколько раз она натыкалась на Катрину в тех частях дома, где та прежде не появлялась.

Неприязнь, которую она испытывала к этой старухе, переросла почти в отвращение, хотя она знала, что Катрина безгранично предана ее семье. Однако в первую очередь следовало соблюдать приличия, и, когда в дом начали съезжаться гости, прибывшие для празднования Рождества и Нового года, Фиона решила, что ей не следует распространяться о странном поведении Катрины до их отъезда.

Питер Форбес приехал в канун Рождества, увешанный пакетами и, как всегда, в приподнятом настроении.

— Я убедила вашего отца возобновить старый обычай, — сообщила Фионе Элисон за несколько дней до Нового года. — Он соблюдался в «Триморе» многие поколения, и я уверена, что деревенские жители одобрят, если ваш отец не даст ему исчезнуть. Это только придаст ему авторитета, — сухо пояснила она. — Называется он «Новогодний гостинец». Камероны обменивались такими подношениями со своими фермами и с большинством коттеджей в деревнях, где жили пожилые люди. Соседние фермы в горах тоже поддерживали его, преподнося подарки, состоявшие из нескольких монет и различных лакомств. Разумеется, мы не станем класть деньги в гостинец для «Гера», — добавила она, не поднимая глаз на Фиону. — Тут следует проявить деликатность.

Фиона покраснела, но ее глаза засияли как звезды. Ей очень понравилась мысль о «Новогоднем гостинце».

— А кто их разносит? — поинтересовалась она.

— Все, кому хочется. — Элисон полировала серебро, не отрывая глаз от своей работы. — Не сомневаюсь, что когда-то и Айэн Камерон принимал в этом участие.

— Ты сказала о гостинце… для «Гера». — Фиона помедлила. — Ты считаешь, что он его примет?

— А почему нет? — Наконец Элисон подняла на нее глаза, в которых застыло неподдельное удивление. — Это старинный обычай, смысл которого пожелать благополучия адресату. Он не станет противиться этому.

— Ты отнесешь подарок сама?

— Да где же мне взять время?! Рождество ничто по сравнению с Новым годом! Вот где нам придется потрудиться, не считая того, что всех надо накормить четыре раза на дню, будет еще и бал!

— Тогда, наверное, Катрина пойдет в «Гер»?

— Она наотрез отказалась в этом участвовать. — Элисон покачала головой. — Катрина встречает в штыки все, что имеет отношение к Камеронам, она не может забыть, что именно они положили начало этому обычаю.

— Как мой отец! — грустно заметила Фиона. — Но Катринина неприязнь, видимо, личная.

— Боюсь, что так, — признала Элисон. — Кажется, я говорила вам, что Катрина — сирота, которую воспитали Давиоты, но она не покинула Шотландию вместе с ними. К тому времени она была помолвлена с сыном фермера, и твоя бабка снабдила ее мебелью, достаточной для того, чтобы обставить ее собственный коттедж. У них были свиньи, корова и несколько кур, так что она с гордостью считала себя зажиточной женщиной для того времени. Затем Сомерлед Камерон облюбовал ее коттедж для лодочного сарая, и ей пришлось покинуть его, правда, к тому времени она уже овдовела.

— Какой он был ужасный тиран! — вырвалось у Фионы. — Это повторение нашей истории… вернее, истории моего отца.

— Сомерлед предложил ей работу на кухне, но Катрина отказалась. Думаю, она скорее умерла бы с голоду, — вздохнула Элисон. — Разумеется, она никогда не забывала этого, хотя впоследствии жила совсем неплохо.

— Это вовсе не оправдывает Сомерледа Камерона! — возмутилась Фиона. — Какими безжалостными могут быть люди, которые считают, будто деньги дают им абсолютную власть!