Всего одна встреча - отвратительная встреча - с женщиной, уверенной в собственной безграничной власти. И её страх перед четырнадцатилетним мальчишкой проглядывал даже сквозь неуместный пафос и высокомерие. Уилл следил за её жизнью после - множество любовников, с которыми она выходила в высший свет и ни одного замужества. Желтые газеты говорили о том, что ни один из этих мужчин не был достаточно богат, более значимые издания приписывали ей сентиментальность по отношению к ушедшему из жизни по воле несчастного случая супругу. Уилл же придерживался иной точки зрения - миссис Фрейзер попросту не могла выйти замуж, если хотела сохранить все то, чем она владеет сейчас. Всего один штамп, и она уже не одна из ста самых богатых женщин в Британии, если, конечно, покойный не выставил иное условие - любое, из сотен тысяч вариантов. Любое - так он думал до недавнего времени.

Уилл прикрывает глаза ладонью, и погружается в собственные мысли.

Он оживляет в памяти те дни, когда всё это только началось. У него перед глазами стоит мрачное и измождённое лицо отца. В носу свербит мерзкий запах дешёвого виски и разложения - мерзотно-сладковатый. Остекленевший взгляд пустых глаз, из которых ушла жизнь снова заглядывает ему в глаза, а собственный ужас от того, что случилось с единственным важным для Уильяма Кастра человеком, тормозит мысли. Он помнит, как бежал со всех ног, задыхаясь от рези в лёгких, только чтобы сохранить то последнее, что осталось от прежней жизни.

'Ей должно быть сейчас около 17', - думает Уилл, снова пробегаясь глазами по списку воспитанниц в ином журнале, выискивая нужную фамилию и возраст. Амелия, дочь Джины Фрейзер, та, которая может знать немного больше о последней сделке своего отца.

После короткого перестука костяшек пальцев по дереву, дверь в кабинет тихо приоткрылась, впуская миловидную девушку, которая даже дождалась обычного дозволения войти.

'Хорошенькая', - констатирует Уилл, разглядывая её. Все они тут такие - с такими средствами родители делают всё, чтобы их дети выглядели как товар наивысшего качества на рынке труда и брачных контрактов. Почти у половины девочек модельная внешность, оттого они и неестественны, словно очередная штамповка. Но есть и такие как эта - верхние пряди чёрных волос забраны назад, в небольшой хвостик, позволяя рассмотреть красивый лоб, правильной формы тёмно-карие до черноты глаза в обрамлении длинных ресниц и выделяющими общую бледность кожи, на которой даже не подведённые помадой губы, кажутся пухлыми словно над ними поработал мастер своего дела. В уголке левого глаза, ближе к виску крохотная родинка, которую поначалу Уильям принимает за шоколадную крошку.

Она запоминающаяся, в отличие от большинства из тех, у кого ему уже довелось вести занятия. Таких не много на потоке, но они всегда выделяются среди прочих простотой и внешней непритязательностью.

– Мистер Кастра?
– Уильям отвлекается от разглядывания, в задумчивости крутя карандаш между пальцами. Её лицо выглядит знакомым. Он уверен, что видел её раньше, но, кажется, она была младше. Сильно младше, когда округлость всех её черт преобладала, но полной уверенности в этом нет - он может с лёгкостью ошибиться в воспоминаниях о вещах девятилетней давности.

– Да?
– сухой тон, призванный отваживать всех и вся малость смягчается - если она та, кто ему нужен, то стоит быть помягче, чтобы узнать то, ради чего он вообще пришёл в эту школу.

– Если вы не против, я бы хотела попросить вашего совета, как учителя литературы, - девушка проходит, плотно закрыв за собой дверь и неуверенно улыбаясь, - понимаете, дело в том, что я пишу стихи, и мне крайне важно услышать ваше мнение о стиле и подборе слов. Вы не могли бы взглянуть?

– Сейчас?
– удивляется Уильям, вскидывая брови, словно всем видом подчёркивая то, что не горит желанием тратить из без того не свободное время на что-то постороннее.

– Это не займёт много времени, уверяю вас, - замечает девушка, протягивая ему лист, на котором и правда написано всего четыре строки, а сама, тем временем, занимает стул напротив, сложив руки на коленях в ожидании.

'Вина лежит тяжёлым грузом

Не позволяя мне дышать...

Не говори, что я обуза

Опять.'

Он поднимает на неё глаза и смотрит несколько дольше положенного, но, кажется, ученицу это не смущает. Девушка улыбается ему, и обращается к нему так, словно они давно знакомы:

– Итак, Уильям?

– Вы слишком много себе позволяете, - удивление сменяется холодом, но его собеседницу это ничуть не смущает, - мисс...

– Фрейзер, - отзывается она, аккуратно забирая тетрадный лист себе, складывая его так, чтобы он поместился в нагрудный карман, - Амелия Фрейзер.

'Ах вот оно что', - быстро соображает Уилл и вглядывается в черты её лица снова, - ' значит, не показалось'. У него был огромный план о том, что стоит делать после того, как он разыщет наследницу семьи, с которой его отец вёл своё последние дела, но всё летит к чертям.

– Думаю, вы правы, и нам стоит соблюдать приличия в этот, оставшийся год, - продолжает она, вздыхая тяжело, - хотя мы скоро и станем одной семьёй.

– Об этом слишком рано говорить, - Уильям старается взять себя в руки, соображая что он может сделать сейчас, но пороть горячку не выход, и у него есть этот год для того, чтобы вызнать всё не спеша и не привлекая к себе лишнего внимания.
– За год многое может измениться. И это ещё точно не решено.

– И всё же, пока вы мой жених, и, я уверена, вы не из тех, кто бросит даму в беде. Приятно, что вы позаботились о том, чтобы узнать меня прежде, чем всё это случится.
– Амелия улыбается и поднимается, выходя из кабинета, так и не узнав мнения Уильяма Кастра о своём четверостишье.