— Возможно, на ней есть отпечатки. И я даже вижу один, — улыбнулась Эштон, протягивая вещдок девушке. Поместив улику в полиэтиленовый пакет, Эмили сказала:

— Неплохо, для новичка в отделе. Думаешь, удастся распознать отпечаток?

— Для начала, надо осмотреть всё помещение целиком, а потом уже отвечать на данный вопрос.

Стоукс тоже улыбнулась такому подходу к делу. Это было совсем не так, как она работала с Кэнзасом или Девичем. С Эштон было интереснее. Во всяком случае, тактика её работы сегодня Эмили понравилась. И пока женщина занималась тщательным осмотром пепелища, Эми наблюдала за напарницей, отмечая про себя серьёзность и дотошность — то, что всегда нравилось ей в работе полицейских всех мастей и криминалистов. Регина была из той когорты людей, которые всё делали по букве закона и в рамках какого-то профессионального поприща.

Криминалистика — очень разносторонняя профессиональная деятельность, включающая в себя различные дисциплины: дактилоскопию, трасологию, фоноскопию, баллистику и прочее. Все знания вкупе дают общую картину криминалисту и другим его коллегам по цеху — лаборантам, которые проводят многочисленные исследования в разных областях, выявляя источники и причины.

Женщина работала молча, лишь изредка что-то записывая в блокнот, который до этого в её руках Эмили не замечала. Несмотря на внутреннюю дисциплину, Регина не была жёстким человеком, хоть и предпочитала казаться такой. Эмили видела её много мягче, но это не значит, что женщина была размазнёй. Вовсе нет. Как раз Фальзон оказалась права, нелёгкая жизнь сделала из Регины человека, который знает, что хочет и как этого добиться. Это ценное качество не только всех криминалистов, но и полицейских офицеров. Наверное, поэтому Эштон быстро сработалась с Кэнзасом и остальными. Они были с ней на одной волне. Сугубо рабочей. А с Эмили они уже пошли дальше, и саму девушку это немного напрягало.

— Кажется, я закончила.

Эштон распрямила плечи, разминая спину. Она быстро сняла перчатки и сунула их вместе с блокнотом в бежевую лёгкую куртку.

Детектив отвернулась в сторону, где раньше была дверь чёрного хода, чтобы Эштон не заметила, что девушка за ней наблюдала всё это время, когда раздался звонок мобильного в заднем кармане брюк Эмили.

На дисплее мигало имя Кэнзаса.

Пока Эмили разговаривала со Стивом, Эштон обошла небольшое здание на предмет каких-то сюрпризов и наткнулась на Макферсона, который что-то ковырял в песке перед самым забором с решёткой.

— Что-то интересное? — поинтересовалась Регина.

Макферсон повел плечом иобернулся:

— Окурок нашёл. На нём сажа, значит, ваша улика.

Подцепив пинцетом окурок, мужчина быстро положил его в пакет и протянул Эштон. Женщина взяла вещдок и, поблагодарив, ушла к Стоукс.

— Кэнзас звонил, у нас самоубийство, — покачала головой Эмили, и по её лицу Эштон поняла, что она знала жертву. — Это в пяти кварталах, поехали. Только Макферсону сообщи, что мы взяли.

Эштон качнула головой, быстро садясь в машину:

— Распоряжение о пополнении не было, нас не оповещали, что Макферсон с нами официально работает, поэтому я не стану сообщать ему о найденной улике.

Эмили было, садясь за руль, остановилась на полпути и чуть не ударилась макушкой о дверцу авто.

— Хочешь выговора? — поинтересовалась она у напарницы. — Так это мигом тебе Имбердсон обеспечит.

Регина лишь поморщилась, показывая жестом, чтобы Эмили села уже в машину и закрыла дверь. Девушка так и сделала и тогда услышала:

— Тебе сказать или сама догадаешься?

— О чём? — не сообразила Эми.

Регина всплеснула руками, доставая только что полученную улику от пожарного.

— В нашем отделе «крыса». Возможно, это Джефферсон, тот, что Кевин. Возможно, это его окурок. Но также возможно, что у Джефферсона есть кто-то, кто очень может быть вхож в наши круги. А если так, мы должны быть предельно избирательны и осторожны. Одна ошибка, и мы можем потерять дело. Если ты этого не понимаешь, то я тебе сейчас говорю — Макферсон тоже запросто может быть «крысой». И я не понесу ему докладывать всё на блюдечке только потому, что кто-то что-то говорил о пополнении в рядах.

Это было исчерпывающее объяснение, и Эмили подумалось, что её напарница чертовски умна и логична.

— О’кей, тогда едем к Кэнзасу.

На Палм авеню было пусто. Свернув направо, Эмили решила поехать дворами, и доехали они весьма скоро. Дом, который указал ей Кэнзас, был старый и серый. Страшный какой-то. Но в этом бедном квартале все дворы были, как после войны, дикие и полузаброшенные. Эмили не любила в такие наведываться, уж очень много апатии у неё они вызывали.

Их встретил Доусон. Оказалось, что Финелли, Мёрдок и Гарнер отправились к Коупленду, чтобы вытрясти из него то, что им уже давно надо. Зацепки, улики, адреса, имена. Всё, что могло хоть как-то продвинуть дело. Хоть в какую-то сторону.

— Вы быстро, — снял солнцезащитные очки Грант. — Труп на втором этаже. Осторожнее там, ступеньки на ладан дышат. Последняя фраза была чертовски точной.

— Не наступите мне на улики, — грозно глянула Фальзон, на то, как Эмили едва не ступила на прикроватный ковёр, когда они вошли в квартиру, затем в комнату.

— Лиз Гриффин, — сказал Кэнзас. — Помнишь её? Она с Кинан в лаборатории. Весьма неплохо работала, надо сказать. И такой конец.

Стоукс помнила Гриффин, они не часто пересекались, но рыжеволосую красавицу было трудно не запомнить. А ещё эта милая молодая девушка попала в лабораторию Особого Отдела практически случайно. Тара Кинан предложила её кандидатуру, когда её многолетняя напарница Фани Гардер ушла на пенсию. И надо отметить, что Гриффин была очень аккуратна в работе и за её пределами. Никогда не вызывала нареканий и выговоров не получала. И тут такая развязка…