— Не пьёшь, значит? Правильно, — тихо сказал мужчина рядом, про которого она чуть не забыла и не ушла снова в свои мысли. — Алкоголь вреден.

Эмили глянула на него, и он подмигнул ей.

— Меня зовут Ти Джей. А тебя?

— Эмили.

На самом деле ей хотелось, чтобы они ушли из этого бара вместе. И они таки ушли. Завернув за угол, мужчина прислонил её к стене и жадно поцеловал, цепляясь за бёдра. Эмили не сопротивлялась, она вообще не планировала сегодня ночевать дома, она планировала работать. Но работа её не будет ждать целую неделю. Хотелось курить, но она обещала себе, что не станет.

Ти Джей был сильнее и проворнее многих. Они не дошли до его дома, а всё сделали прямо тут, на улице, под ослепительно белой луной, которая стала свидетельницей страсти, похоти и секса.

Попытке забыться и не думать о Эштон, работе и Ричар.

Попытке сбежать, как она всегда сбегала до этого.

Попытке, просто расслабиться, хотя бы один чёртов день. И ночь. И не видеть кошмаров.

— Что это за хрень? — развёл руками Стив.

Стюарт пожала плечами, уходя из квартиры, и за ней шли коронеры, нёсшие труп.

— Думала, Кэнзас, тебе сказали, что ему полголовы снесло.

Обычная работа для патологоанатома — собирать части черепа по полу, соскребать мозги с полок. Романтика. Кэнзас присел около большого пятна крови. Здесь не хватало Эмили, чертовски не хватало её интуиции и проницательности. Стивен покачал головой, заметив в проёме дверей Гарнер.

— Я уж решил, что ты совсем покинула нас.

Надин надела перчатки и прошла в квартиру.

— Как я могу? Когда Стоукс опять в самоволке.

Мужчина вздохнул. Никогда он не думал, что ему так будет не хватать в этом деле Стоукс.

— Слышала, Мёрдок полетал по лаборатории, — улыбнулась девушка, доставая пакеты и принадлежности для упаковывания улик. — Вас надолго оставлять без присмотра нельзя.

Иногда работа кипела молча, в данный конкретный отрезок времени Кэнзасу не хотелось говорить даже с Гарнер, с которой у него были лёгкие приятельские отношения. Фальзон сказала ему, что Эмили просто тяжело даётся отлучение от того образа жизни, который она вела до того, как Имбердсон и Эштон предложил ей что-то другое. Кэнзас верил, что Эмили сильная, но иногда она всё же была слабой женщиной, которая нуждается в хорошей цели. Целью была работа, и, если она теряла эту цель, она могла наделать глупостей, и это понимали в отделе только трое: он, Фальзон и, как это ни странно, Эштон.

Кэнзас, будучи хорошим полицейским, часто задумывался о вещах, по которым люди поступают так, а не иначе. Это его работа — думать, размышлять, выявлять неточности и несостыковки. Работа детектива. Так же, как и Эмили. Но у Стоукс было преимущество перед ними всеми. Она, помимо логики, имела за плечами хороший опыт… чувствований. Эта интуиция сделала из неё того, кем она является теперь. Хорошим детективом.

— Что, снова суицид? — вопросительно посмотрела на Гарнер и Кэнзаса, вошедшая Эштон.

Стивен вдруг вспомнил, что женщина не в курсе, что Эмили не будет целую неделю. Никто ей, очевидно, не сообщил, что они с Кэнзасом временно снова напарники.

— Нет. Убийство. С отягчающими, — Стив кивнул на Гарнер, которая занималась сбором улик. Эштон сделала шаг в направлении Кэнзаса, стоящего у окна и раздумывающего над разными вещами.

— Стоукс забыла, что у нас работа? Снова?

Гарнер глянула на Стива, и тот отвернулся, предоставляя Надин сообщить новость Регине.

— Вообще-то, Имбердсон отстранил её на неделю за драку.

Эштон, сначала что-то хотевшая сказать, недоумённо замолчала, а Стивен добавил.

— Поработаешь пока что со мной. Временно.

Риггс осматривала дорожку из крови на стене, изредка поглядывая, как Эштон и Гарнер собирали пазлы из улик.

— Вот это сюда, — поправила Гарнер женщину. — Видишь этот осколок? Есть мысли?

У Эштон было много мыслей, но все они были далеки от места преступления. Ей хотелось тут быстрее завершить и навестить Эмили.

— Молчишь. Что-то случилось?

— Всё хорошо. Не выспалась, — сорвала Эштон, не желая разговаривать.

Мёрдок вошёл, шумно выдохнув. Осмотрев комнату, он вытер пот со лба и вышел вон. Риггс, глянув в его сторону, передёрнула плечами и снова углубилась в работу.

Утро ознаменовало новый виток в развитии дела Ричар. Майкл Джефферсон состоял в клубе «Падшие Девственницы» вместе с ещё полсотни полицейских из Майами и Флориды. Коупленд, после почти трёх часов допроса, производимого Финелли и Фолтом, раскололся и выдал имя — Свен Михалис. Это имя никому ни о чём не говорило. Но Коупленд клялся, что именно так зовут мужчину, который является правой рукой Генри Уизера. Это он завербовал братьев Джефферсонов, Мильчерри и многих других копов. Также он сказал, что если они не найдут Кевина, его найдёт Улай и убьёт.